Скиппи умирает - Мюррей Пол - Страница 89

Пока ее нет, Скиппи пытается сосредоточиться на фильме: тот парень обнаруживает, что, когда превращается в вервольфа, начинает очень хорошо играть в баскетбол. Но, хотя слов Скиппи не может различить, он слышит ее голос в холле — приглушенный, торопливый, и голос того, кто стоит у ворот: в трубке домофона искажается, делается как будто нетерпеливым, сердитым…

Лори возвращается в гостиную.

— Это просто кто-то заблудился, просил подсказать дорогу, — говорит Лори, вытирая руки об джинсы.

— А, — говорит Скиппи.

Она снова садится рядом с ним, но на этот раз ее ноги остаются на полу, она подается вперед и, плотно сжав губы, напряженно всматривается в экран. Рука Скиппи остается лежать у него на колене, забытая и не обласканная. Он сам себя пытается обмануть, притворяется, что не чувствует тошноты.

— Может быть, хочешь открыть коробку с конфетами? — спрашивает он.

— Знаешь, вообще-то я на диете, — говорит она.

— А!

— Не говори об этом моим родителям, они ничего не знают.

— Ладно, — обещает он, а потом галантно добавляет: — Мне кажется, тебе не нужны никакие диеты.

Она, похоже, его не слышит; она смотрит на экран телевизора, где у парня-вервольфа напряженный разговор с девушкой, в которую он влюблен.

— Ну а что ты такое говорила — про то, что мне нужно бросить плавание? — спрашивает Скиппи.

— А что я говорила?

— Ну, ты думаешь, мне надо бросить? Просто взять и бросить?

Она выгибает спину, поднимает одно плечо, потом другое, как будто давая переползти кошке.

— Да не знаю, — говорит она. — Ну, вообще скучно об этом говорить. — Она опять смотрит в телевизор. — Слушай, а это не тот парень, который выступал в одном шоу и потом серьезно заболел, а?

Скиппи не понимает, что переменилось, но переменилось все. Они досматривают фильм молча. Потом дверь открывается, на пороге стоит мама Лори.

— Пора делать уроки, барышня.

Лори делает недовольную гримаску.

— Завтра в школу, — напоминает ее мама. — Да и Дэниелу наверняка уроки нужно делать.

— Можно я только кое-что покажу Дэниелу в своей комнате?

Ее мама улыбается:

— Можно. Но только быстро.

Лори быстро улыбается Скиппи.

— Ну? — говорит она.

Мгновение Скиппи смотрит на нее непонимающе, как будто она новая буква алфавита. А потом он встряхивается, что-то бормочет и послушно идет за ней — она снова поднимается по лестнице и ведет его в свою комнату.

На этот раз за окном настоящая темнота, и, пока Лори не включает свет, звезды сияют так, словно что-то пытаются сообщить Скиппи; а потом Лори задергивает занавески и подходит к нему. У нее закрыты глаза, она стоит как лунатик, с чуть приоткрытым ртом, с чуть поднятыми руками. Скиппи силится придумать, что бы такое сказать, пока наконец до него не доходит, зачем она закрыла глаза. И сразу внутри его головы как будто начинает играть какой-то безумный оркестр, как будто все инструменты играют не на той скорости, не в том ключе, все кружится и куда-то заваливается, а вокруг него в комнате стоит тишина, даже ветра не слышно сквозь двойные стекла, и Лори стоит неподвижно, разжав губы. Он приближается к ней, и ее губы приникают к его губам, одно существо прилепляется к другому. Но Скиппи никак не может забыть про голос в домофоне. А может быть, это был тот же самый человек, что звонил ей по телефону? С кем она шаталась по улицам? Он открывает глаза и видит ее глаза — широко раскрытые, зеленые, они смотрят прямо на него, вблизи они похожи на планеты из “Звездного пути”. Но вот они опять закрываются, брови на миг вздрагивают — и Скиппи тоже закрывает глаза. Она находит его руку и кладет себе под рубашку. Его пальцы нащупывают ее грудь и сжимают ее — сильно? осторожно? — сквозь хрустящую синтетическую ткань. Она издает мяукающие звуки, касаясь языком его языка. Почему же он не чувствует себя счастливым? Почему теперь все по-другому?

Стук в дверь. Все кончилось. Лори быстро подходит к двери и распахивает ее. Там стоит ее мать, она уже приготовилась постучать еще раз.

— Извините, дети. Уже восемь часов.

— Ладно, — говорит Лори. — Дэниел как раз собирался уходить.

Нырнув под мамину руку, Лори выскальзывает на лестницу, идет вниз, мотая блестящими черными волосами, болтая с матерью так, словно сейчас ничего и не происходило.

Они заходят на кухню. Отец Лори откладывает в сторону карманный компьютер и встает из-за стола.

— Очень рад с тобой познакомиться, Дэн, — говорит он и протягивает ему руку. — Ты там хорошо всем задай на соревнованиях, ладно? Покажи им, что значит Сибрукский колледж!

— Постараюсь, — отвечает Скиппи.

Лори подходит к нему и берет за руку.

— Спасибо, что пришел повидать меня, — говорит она.

— И тебе спасибо, — говорит Скиппи, не зная, что еще сказать.

— Хочешь, еще как-нибудь встретимся?

— А ты хочешь? — удивляется Скиппи.

— Конечно! — отвечает она, раскачивая его руку туда-сюда.

— Нет, ты посмотри, какая сладкая парочка! — ахает мать Лори голосом привередливой девочки.

— Как насчет пятницы? Может, что-нибудь придумаем? Меня больше не держат под домашним арестом… — Тут она бросает многозначительный взгляд на отца, но тот делает вид, что поглощен своим компьютером.

— Может, сходим в кино? — предлагает Скиппи.

— Отлично! А потом съедим где-нибудь мороженого, — отвечает Лори.

— Какая прелесть! — восклицает мать Лори, приложив руки к щекам. — Нет, я просто не могу на вас смотреть, я сейчас умру!

— Мама, — вспыхивает Лори, но сама невольно улыбается, глядя на свои тапочки.

Скиппи тоже улыбается, хотя не знает почему. У него такое чувство, будто он попал в кинокомедию, но никак не может понять, какую сцену они сейчас играют. Может быть, если просто продолжать улыбаться, никто ничего не заметит. Может быть, все-таки все не так плохо? Может быть, так и должно быть, что, когда целуешься во второй раз, то все не так, как в первый?

Лори провожает его до двери, чтобы попрощаться.

— Спасибо, что пришел, — повторяет она.

Она стоит в желтом прямоугольнике дверного проема как игрушечная фея.

— Было здорово, — говорит он.

Он уже снаружи, на мощеной дорожке; стоя там, он чувствует, как холодные струи воздуха пытаются похитить тепло его тела — как голодные гоблины, набрасывающиеся на оставленную без присмотра выпечку.

— Ладно, я пойду делать уроки, — говорит она.

— Ладно, — говорит Скиппи. — Пока!

— Пока!

Дверь закрывается. Он берет велосипед за руль и, ничего не видя, катит его в темноту. Ворота медленно раздвигаются перед ним, как будто огромный рот собирается его выплюнуть. А потом он слышит позади щелканье замка.

— Дэниел, подожди!

Лори бежит по мощеной дорожке, в полутьме сверкают ее голые руки.

— Подожди! — кричит она, догоняя его.

Он замечает, что иногда ее глаза, даже когда открыты, все-таки будто закрыты, как тогда, когда она целовала его у себя в комнате; а вот теперь они снова открыты-преоткрыты, настойчивы.

Она переводит дух, перестает дрожать.

— Это был очень смелый поступок — ну, то, что ты сегодня сделал.

Скиппи еле заметно пожимает плечами, делая вид, будто вообще не понимает, о чем она говорит.

— Это было… Ну, я просила тебя этого не делать, и все равно — это так удивительно, что кто-то обо мне так заботится, даже если…

Она как будто недоговаривает; вместо того чтобы еще что-то сказать, она просто смотрит на него умоляюще, кусает губы, щеки у нее на холоде начинают румяниться. Она как будто хочет, чтобы он сам догадался, или, может быть, думает, что он и так все знает; но Скиппи не знает — и просто беспомощно смотрит на нее.

— О! — стонет она, как будто собирается сделать что-то такое, чего делать не следует, и вот уже снова целует его, и на этот раз все получается точно так же, как было в первый раз, как будто они оба проваливаются в сон — теплый, сладкий сон, и все, что вокруг, выше них, вдруг улетает куда-то за миллион миль… Забавно, что такая штука, как поцелуй — просто два слипшихся рта, — вызывает такие ощущения, словно это вечность, бесконечность.