Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание сочинений в одном томе

Высоцкий Владимир Семенович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание сочинений в одном томе - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 70

Изменить размер шрифта:

«Был развеселый розовый восход…»

Был развеселый розовый восход,

И плыл корабль навстречу передрягам,

И юнга вышел в первый свой поход

Под флибустьерским черепастым флагом.

Накренившись к воде, парусами шурша,

Бриг двухмачтовый лег в развороте.

А у юнги от счастья качалась душа,

Как пеньковые ванты на гроте.

И душу нежную под грубой робой пряча,

Суровый шкипер дал ему совет:

«Будь джентльменом, если есть удача,

А без удачи — джентльменов нет!»

И плавал бриг туда, куда хотел,

Встречался — с кем судьба его сводила,

Ломая кости веслам каравелл,

Когда до абордажа доходило.

Был однажды богатой добычи дележ —

И пираты бесились и выли…

Юнга вдруг побледнел и схватился за нож, —

Потому что его обделили.

Стояла девушка, не прячась и не плача,

И юнга вспомнил шкиперский завет:

Мы — джентльмены, если есть удача,

А нет удачи — джентльменов нет!

И видел он, что капитан молчал,

Не пробуя сдержать кровавой свары.

И ран глубоких он не замечал —

И наносил ответные удары.

Только ей показалось, что с юнгой — беда,

А другого она не хотела, —

Перекинулась за борт — и скрыла вода

Золотистое смуглое тело.

И прямо в грудь себе, пиратов озадачив,

Он разрядил горячий пистолет…

Он был последний джентльмен удачи, —

Конец удаче — джентльменов нет!

1973

«Мы все живем как будто, но…»

Мы все живем как будто, но

Не будоражат нас давно

Ни паровозные свистки,

Ни пароходные гудки.

Иные — те, кому дано, —

Стремятся вглубь — и видят дно, —

Но — как навозные жуки

И мелководные мальки…

А рядом случаи летают, словно пули, —

Шальные, запоздалые, слепые на излете, —

Одни под них подставиться рискнули —

И сразу: кто — в могиле, кто — в почете.

А мы — так не заметили

И просто увернулись, —

Нарочно, по примете ли —

На правую споткнулись.

Средь суеты и кутерьмы —

Ах, как давно мы не прямы! —

То гнемся бить поклоны впрок,

А то — завязывать шнурок…

Стремимся вдаль проникнуть мы, —

Но даже светлые умы

Всё размещают между строк —

У них расчет на долгий срок…

Стремимся мы подняться ввысь —

Ведь думы наши поднялись, —

И там парят они, легки,

Свободны, вечны, высоки.

И так нам захотелось ввысь,

Что мы вчера перепились —

И горьким думам вопреки

Мы ели сладкие куски…

Открытым взломом, без ключа,

Навзрыд об ужасах крича,

Мы вскрыть хотим подвал чумной —

Рискуя даже головой.

И трезво, а не сгоряча

Мы рубим прошлое с плеча, —

Но бьем расслабленной рукой,

Холодной, дряблой — никакой.

Приятно сбросить гору с плеч —

И всё на Божий суд извлечь,

И руку выпростать, дрожа,

И показать — в ней нет ножа, —

Не опасаясь, что картечь

И безоружных будет сечь.

Но нас, железных, точит ржа —

И психология ужа…

А рядом случаи летают, словно пули, —

Шальные, запоздалые, слепые на излете, —

Одни под них подставиться рискнули —

И сразу: кто — в могиле, кто — в почете.

А мы — так не заметили

И просто увернулись, —

Нарочно, по примете ли —

На правую споткнулись.

1974

КТО ЗА ЧЕМ БЕЖИТ

На дистанции — четверка первачей, —

Каждый думает, что он-то побойчей,

Каждый думает, что меньше всех устал,

Каждый хочет на высокий пьедестал.

Кто-то кровью холодней, кто горячей, —

Все наслушались напутственных речей,

Каждый съел примерно поровну харчей, —

Но судья не зафиксирует ничьей.

А борьба на всем пути —

В общем, равная почти.

«Расскажите, как идут,

бога ради, а?»

«Телевиденье тут

вместе с радио!

Нет особых новостей —

все равнехонько,

Но зато наказ страстей —

о-хо-хо какой!»

Номер первый — рвет подметки как герой,

Как под гору катит, хочет под горой

Он в победном ореоле и в пылу

Твердой поступью приблизиться к котлу.

Почему высоких мыслей не имел? —

Потому что в детстве мало каши ел,

Голодал он в этом детстве, не дерзал, —

Успевал переодеться — и в спортзал.

Что ж, идеи нам близки —

Первым лучшие куски,

А вторым — чего уж тут,

он все выверил —

В утешение дадут

кости с ливером.

Номер два — далек от плотских тех утех, —

Он из сытых, он из этих, он из тех, —

Он надеется на славу, на успех —

И уж ноги задирает выше всех.

Ох, наклон на вираже — бетон у щек!

Краше некуда уже, а он — еще!

Он стратег, он даже тактик, словом — спец, —

Сила, воля плюс характер — молодец!

Четок, собран, напряжен

И не лезет на рожон, —

Этот — будет выступать

на Салониках,

И детишек поучать

в кинохрониках,

И соперничать с Пеле

в закаленности,

И являть пример целе —

устремленности!

Номер третий — убелен и умудрен, —

Он всегда — второй надежный эшелон, —

Вероятно, кто-то в первом заболел,

Ну а может, его тренер пожалел.

И назойливо в ушах звенит струна:

У тебя последний шанс, эх, старина!

Он в азарте — как мальчишка, как шпана, —

Нужен спурт — иначе крышка и хана!

Переходит сразу он

В задний старенький вагон,

Где былые имена —

предынфарктные,

Где местам одна цена —

все плацкартные.

А четвертый — тот, что крайний, боковой, —

Так бежит — ни для чего, ни для кого:

То приблизится — мол, пятки оттопчу,

То отстанет, постоит — мол, так хочу.

Не проглотит первый лакомый кусок,

Не надеть второму лавровый венок,

Ну а третьему — ползти

На запáсные пути…

Сколько все-таки систем

в беге нынешнем! —

Он вдруг взял да сбавил темп

перед финишем,

Майку сбросил — вот те на! —

не противно ли?

Поведенье бегуна —

неспортивное!

На дистанции — четверка первачей,

Злых и добрых, бескорыстных и рвачей.

Кто из них что исповедует, кто чей?

…Отделяются лопатки от плечей —

И летит уже четверка первачей!

1974