Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание сочинений в одном томе

Высоцкий Владимир Семенович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание сочинений в одном томе - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 114

114

Изменить размер шрифта:

«Не гуди без меры…»

Не гуди без меры,

без причины, —

Милиционеры

из машины

Врут

аж до хрипоты, —

Подлецам

сигнальте не сигнальте —

Пол-лица

впечаталось в асфальте, —

Тут

не до красоты.

По пути — обильные

проулки, —

Все автомобильные

прогулки

Впредь

надо запретить.

Ну а на моем

на мотоцикле

Тесно вчетвером,

но мы привыкли,

Хоть

трудно тормозить.

Крошка-мотороллер —

он прекрасен, —

Пешеход доволен, —

но опасен —

МАЗ

или «пылесос».

Я на пешеходов

не в обиде,

Но враги народа

в пьяном виде —

Раз! —

и под колесо.

Мотороллер — что ж,

он на излете

Очень был похож

на вертолетик, —

Ух,

и фасон с кого!

Побежать

и запатентовать бы, —

Но бежать

нельзя — лежать до свадьбы

Склифосовского!

<Между 1967 и 1974>

«Водой наполненные горсти…»

Водой наполненные горсти

Ко рту спешили поднести —

Впрок пили воду черногорцы,

И жили впрок — до тридцати.

А умирать почетно было

Средь пуль и матовых клинков,

И уносить с собой в могилу

Двух-трех врагов, двух-трех врагов.

Пока курок в ружье не стерся,

Стрелял и с седел, и с колен, —

И в плен не брали черногорца —

Он просто не сдавался в плен.

А им прожить хотелось до ста,

До жизни жадным, — век с лихвой,

В краю, где гор и неба вдосталь,

И моря тоже — с головой:

Шесть сотен тысяч равных порций

Воды живой в одной горсти…

Но проживали черногорцы

Свой долгий век — до тридцати.

И жены их водой помянут;

И прячут их детей в горах

До той поры, пока не станут

Держать оружие в руках.

Беззвучно надевали траур,

И заливали очаги,

И молча лили слезы в траву,

Чтоб не услышали враги.

Чернели женщины от горя,

Как плодородная земля, —

За ними вслед чернели горы,

Себя огнем испепеля.

То было истинное мщенье —

Бессмысленно себя не жгут:

Людей и гор самосожженье —

Как несогласие и бунт.

И пять веков — как божьи кары,

Как мести сына за отца —

Пылали горные пожары

И черногорские сердца.

Цари менялись, царедворцы,

Но смерть в бою — всегда в чести,

Не уважали черногорцы

Проживших больше тридцати.

1974

«Я был завсегдатáем всех пивных…»

Я был завсегдатáем всех пивных —

Меня не приглашали на банкеты:

Я там горчицу вмазывал в паркеты,

Гасил окурки в рыбных заливных

И слезы лил в пожарские котлеты.

Я не был тверд, но не был мягкотел, —

Семья пожить хотела без урода:

В ней все — кто от сохи, кто из народа, —

И покатился <я>, и полетел

По жизни от привода до привода.

А в общем, что — иду — нормальный ход,

Ногам легко, свободен путь и руки, —

Типичный люмпен, если по науке,

А по уму — обычный обормот,

Нигде никем не взятый на поруки.

Недавно опочили старики —

Большевики с двенадцатого года, —

Уж так подтасовалася колода:

Они — во гроб, я — вышел в вожаки, —

Как выходец из нашего народа!

У нас отцы — кто дуб, кто вяз, кто кедр, —

Охотно мы вставляем их в анкеты,

И много нас — и хватки мы, и метки, —

Мы бдим, едим, других растим из недр,

Предельно сокращая пятилетки.

Я мажу джем на черную икру,

Маячат мне и близости, и дали, —

На жиже — не на гуще мне гадали, —

Я из народа вышел поутру —

И не вернусь, хоть мне и предлагали.

<1974 или 1975>

«Не однажды встречал на пути подлецов…»

Не однажды встречал на пути подлецов,

Но один мне особо запал —

Он коварно швырнул горсть махорки в лицо,

Нож в живот — и пропал.

Я здоровый, я выжил, не верил хирург,

Ну а я веру в нем возродил,

Не отыщешь таких и в Америке рук —

Я его не забыл.

Я поставил мечту свою на тормоза,

Встречи ждал и до мести дожил.

Не швырнул ему, правда, махорку в глаза,

Но потом закурил.

Никогда с удовольствием я не встречал

Откровенных таких подлецов.

Но теперь я доволен: ах, как он лежал,

Не дыша, среди дров!

<1975>