Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание сочинений в одном томе

Высоцкий Владимир Семенович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание сочинений в одном томе - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 104

104

Изменить размер шрифта:

«Ядовит и зол, ну словно кобра, я…»

Ядовит и зол, ну словно кобра, я —

У меня больничнейший режим.

Сделай-ка такое дело доброе —

Нервы мне мои перевяжи.

У меня ужасная компания —

Кресло, телефон и туалет…

Это же такое испытание,

Мука и… другого слова нет.

Загнан я, как кабаны, как гончей лось,

И терплю, и мучаюсь во сне.

У меня похмелие не кончилось —

У меня похмелие вдвойне.

У меня похмелье от сознания,

Будто я так много пропустил…

Это же моральное страдание!

Вынести его не хватит сил.

Так что ты уж сделай дело доброе,

Так что ты уж сделай что-нибудь.

А не то — воткну себе под ребра я

Нож. И всё, и будет кончен путь!

<1971>

«Я б тоже согласился на полет…»

«Я б тоже согласился на полет,

Чтоб приобресть благá по возвращенье! —

Так кто-то говорил. — Да, им везет!..»

Так что ж он скажет о таком везенье?

Корабль «Союз» и станция «Салют»,

И Смерть — в конце, и Реквием — в итоге…

«СССР» — да, так передают

Четыре буквы — смысл их дороги.

И если Он живет на небеси,

И кто-то вдруг поднял у входа полог

Его шатра. Быть может, он взбесил Всевышнего.

Кто б ни был — космонавт или астролог…

Для скорби в этом мире нет границ,

Ах, если б им не быть для ликованья!

И безгранична скорбь всех стран и лиц,

И это — дань всемирного признанья…

<1971>

«Жизнь оборвет мою водитель-ротозей…»

Жизнь оборвет мою водитель-ротозей.

Мой труп из морга не востребует никто.

Возьмут мой череп в краеведческий музей,

Скелет пойдет на домино или в лото.

Ну всё, решил — попью чайку да и помру:

Невмоготу свою никчемность превозмочь.

Нет, лучше пусть все это будет поутру,

А то — лежи, пока не хватятся, всю ночь.

В музее будут объегоривать народ,

Хотя народу это, в общем, все равно.

Мне глаз указкою проткнет экскурсовод

И скажет: «Вот недостающее звено».

Иль в виде фишек принесут меня на сквер,

Перетряхнут, перевернут наоборот,

И, сделав «рыбу», может быть, пенсионер

Меня впервые добрым словом помянет.

Я шел по жизни, как обычный пешеход,

Я, чтоб успеть, всегда вставал в такую рань…

Кто говорит, что уважал меня, — тот врет.

Одна… себя не уважающая пьянь.

<1971>

«В голове моей тучи безумных идей…»

В голове моей тучи безумных идей —

Нет на свете преград для талантов!

Я под брюхом привыкших теснить лошадей

Миновал верховых лейтенантов.

…Разъярялась толпа, напрягалась толпа,

Нарывалась толпа на заслоны —

И тогда становилась толпа на попа,

Извергая проклятья и стоны.

Дома я раздражителен, резок и груб, —

Домочадцы б мои поразились,

Увидав, как я плакал, взобравшись на круп, —

Контролеры — и те прослезились.

Столько было в тот миг в моем взгляде на мир

Безотчетной отчаянной прыти,

Что, гарцуя на сером коне, командир

Удивленно сказал: «Пропустите!»

Он, растрогавшись, поднял коня на дыбы —

Аж нога ускользнула из стремя.

Я пожал ему ногу, как руку судьбы, —

Ах, живем мы в прекрасное время!

Серый конь мне прощально хвостом помахал,

Я пошел — предо мной расступились;

Ну а мой командир — на концерт поскакал

Музыканта с фамилией Гилельс.

Я свободное место легко разыскал

После вялой незлой перебранки, —

Всё не сгонят — не то что, когда посещал

Пресловутый Театр на Таганке.

Тесно здесь, но тепло — вряд ли я простужусь,

Здесь единство рядов — в полной мере!

Вот уже я за термосом чьим-то тянусь —

В нем напиток «кровавая Мэри».

Вот сплоченность-то где, вот уж где коллектив,

Вот отдача где и напряженье!

Все болеют за нас — никого супротив, —

Монолит — без симптомов броженья!

Меня можно спокойно от дел отстранить —

Робок я перед сильными, каюсь, —

Но нельзя меня силою остановить,

Если я на футбол прорываюсь!

1971

«Может быть, моряком по призванию…»

Может быть, моряком по призванию

Был поэт Руставели Шота…

По швартовому расписанию

Занимает команда места.

Кто-то подал строителям мудрый совет —

Создавать поэтический флот.

И теперь Руставели — не просто поэт,

«Руставели» — большой теплоход.

А поэта бы уболтало бы,

И в три балла бы он померк,

А теперь гляди с верхней палубы

Черный корпус его, белый верх.

Непохожих поэтов сравнить нелегко,

В разный срок отдавали концы

Руставели с Шевченко и Пушкин с Франко…

А на море они — близнецы.

О далеких странах мечтали и

Вот не дожили — очень жаль!..

И «Шевченко» теперь — близ Италии,

А «Франко» идет в Монреаль.

<1971>