Авантюристка - Нэвилл Кэтрин - Страница 56

— Что ж, давай, пожалуй, рискнём, — сказал Тор. — В конце концов, я доставлю потом эти фальшивки в Трест депозитов. И именно с меня снимут последние штаны, если наш номер не пройдёт.

— Хотела бы я иметь возможность сфотографировать это, — захихикала Джорджиан. Однако вид у неё оставался озабоченный. — Я ужасно психую, когда хоть какая-то мелочь нарушает план. Ощущение такое, будто живёшь в кошмаре наяву…

— Не время для кошмаров, как и для сожалений, — провозгласила Лелия, собирая со стола тарелки. — Никогда не откладывай на завтра то, что можешь сделать послезавтра.

— Хорошо, мама, — вздохнула Джорджиан. — Тащи сюда свою сушилку для волос, мы начнём работу.

Около половины третьего пополудни Лелия вошла в старинный, пропахший морем и рыбой вестибюль Саус-энд-Яхт-клуба, расположенного в самом конце Ист-Ривер-Драйв, недалеко от Уайтхолла. В зажатом у неё под мышкой большом конверте находилось двадцать готовых сертификатов.

— Прошу прощения, мэм, — остановил её портье, — но вы не можете войти сюда без сопровождения члена клуба.

— Но доктор Тор ожидает меня по делу чрезвычайной важности, — заявила она.

— Возможно, он просто задерживается, — отвечал портье. — Я ещё не видел его сегодня.

Лелия собралась было возмутиться, но заметила, с каким испугом портье воззрился на входную дверь. По ступням крыльца поднимался Тор, весь заляпанный жидкой грязью, в давешнем заплатанном твидовом пиджаке и застиранных брюках, неся на плече, словно перемётную суму, холщовые мешки с мотоцикла.

— Как я рад, что ты дождалась меня, дорогая, — произнёс он, осторожно прикоснувшись к рукаву её роскошного одеяния. — Джордж, это — баронесса Дамлих. Мы попьём с нею чаю в отдельном кабинете, он заказан заранее. И пришлите нам бутылочку кларета тридцать второго года.

Растерянный портье старательно пытался не обращать внимания на облачение Тора, когда проводил его в гардеробную и выдал полагавшийся члену клуба галстук с вышитой эмблемой. Тор накинул его на шею и аккуратно завязал узел поверх своего красного свитера, После чего он предложил руку Лелии и повёл её в кабинет.

— Ах, кстати, Джордж, — крикнул он через плечо, — присмотри за моим мотоциклом, ладно? Он стоит у входа.

— Обязательно, сэр, — отвечал Джордж. — Какой чудесный кларет, — сказала Лелия, сидя у камина в отдельном кабинете клуба.

— И какие превосходные отпечатки, — отвечал Тор, в который раз уже осторожно перебирая всю пачку. — Теперь мы можем сложить их в сумки и доставить на место. Пока вы с Джорджиан трудились над этими, я успел раздобыть немало новых бумаг. Сейчас около трех часов; как ты думаешь, успеешь ли добраться до дома, изготовить копии и привезти их мне до пяти часов — чтобы уже сегодня я сдал их в Трест депозитов?

— Это будет дифисиль, — отвечала Лелия. — Хотя последнюю партию отпечатков она уже сумела изготовить меньше чем за час. Это мне придётся потратить массу времени, добираясь к тебе на метро — так долго… Хотя все же быстрее, чем в такси.

— Может быть, нам лучше встретиться в метро? — предложил Тор. — И пожалуйста, не задерживайся больше сегодня для ленчей и коктейлей, ладно? Время решает все, и я просто счастлив, что ты согласилась стать нашим рассыльным. Надеюсь, ты понимаешь, чем рискуешь.

— Что за жизнь, если ты упустишь твой шанс? — вымолвила Лелия.

Тор посмотрел на одну из изготовленных ими фальшивок. Его пальцы пробежались по затейливым завитушкам красовавшегося в середине номинала: «$ 5.000» — Nо/100 — цифрам, которые оказалось проще впечатать, чем выгравировать. Лишь опытный эксперт смог бы обнаружить подделку…

Они напечатали долговое обязательство — фактически, расписку, по которой обязуется платить тот, кто выпустил оригиналы этих облигаций. Как же он раньше об этом не подумал?

Ах, ладно, сомнения в сторону, обратного пути уже нет. И, как только что сказала Лелия, что есть жизнь, если ты упустишь свой шанс?

И Тор опустил облигацию в сумку для Треста депозитов.

Сорокаэтажная громадина из стекла и бетона здания Треста депозитов внутри напоминала некий невероятных размеров склеп, в котором были погребены тысячи и тысячи ценных бумаг, подобных тем, что находились сейчас в сумках у Тора.

Большинство стандартных поступлений от клиентов попадало сюда через центральный вход, помещения вокруг которого арендовались Банком химической промышленности. Но те бумаги, которые присылали брокерские фирмы, то есть основная масса участвовавших в обороте ценных бумаг, поступали с заднего двора здания.

Здесь находились двустворчатые громоздкие двери из двенадцатидюймовой стали, обращённые в сторону Пятьдесят пятой Уотер-стрит. За ними располагалась хитроумная система оборудованных тамбурами с двумя дверьми «пропускников», через них на протяжении всего дня вливался непрерывный поток неутомимых рассыльных в потрёпанных джинсах и выцветших брюках. Они тащили тяжёлые сумки с муниципальными и корпоративными акциями, обычными и краткосрочными облигациями.

Помещения, где хранились все эти ценные бумаги — запутанный, многоэтажный лабиринт, — находились в глубине здания. Но, конечно, рассыльные никогда не попадали в эти хранилища — а уж тем более в те секретные помещения, располагавшиеся под цокольным этажом. Все, что происходило за толстыми стальными дверьми, неусыпно контролировалось телекамерами, датчиками и целой армией охранников.

Ровно в четыре сорок пять вечером девятого декабря в стальные двери Треста депозитов вошёл мужчина в поношенном твидовом пиджаке, темно-красном свитере и испачканных грязью брюках. Через его плечо был перекинут ремень, на котором болталась пара корзинок, набитых также обляпанными грязью холщовыми сумками с ценными бумагами. Он вошёл в стальные двери, подождал в тамбуре, пока его осмотрела охрана с помощью телекамеры, и зашёл в тесную приёмную. Пристроившись в хвост очереди из таких же посыльных, он стал дожидаться, когда его впустят в следующую дверь.

За ней он увидел приёмщицу, сидевшую за небольшой конторкой, на которую одну за другой принялся опорожнять свои сумки. Служащая, вскрывавшая холщовые упаковки, торопливо проверяла наличие бумаг по списку, предложенному ей Тором.