Авантюристка - Нэвилл Кэтрин - Страница 40

— Все новые прессы снабжены автоматическими цветосмесителями. Они пригодны только для выпуска ширпотреба. Но для такого художника, как вы, мне кажется, нужен пресс старой конструкции, чтобы все контролировать руками. На нем вы сможете составлять цвета совершенных оттенков и филигранные детали ваших гравюр.

— Где бы мне найти такой пресс? — спросила Джорджиан.

— У меня есть один, и я мог бы дать вам его на время или даже продать, мисс Хейер. Он старый, но в прекрасном состоянии и совершенно исправен. Как вы будете добираться домой? Мы, наверное, смогли бы дотащить его до мостовой и погрузить в самое большое такси.

Телефон разрывался от звона, и Лелии пришлось перевернуть гору подушек на диване, чтобы его найти. Наконец, сняв трубку, она ответила.

— Алло! Алло! — закричала она. А потом, через минуту, сказала:

— Ох, нет! Ох, мерд! Уи, он здесь. Да, я сейчас же его отправлю к тебе. Но ты — комплетман фу, моя шери.

— Не могу понять, — сказал Тор, выходя из кухни, руки его были в тесте, — почему у тебя изюм такой мягкий, когда ты помещаешь его в штрудель между двумя слоями теста… А что случилось?

Лелия стояла перед ним с вытянутым лицом.

— Это Зорзион, — сказала она, со вздохом кладя трубку на рычаг. — Ты должен поехать и доставить её сюда.

— Где её носит? — возмутился он, вытирая руки о полотенце, завязанное вокруг талии. — Уже почти пять часов, и она должна была вернуться после полудня.

— Уи. Она ждёт тебя у парома.

— Почему бы ей не добраться сюда на метро? — спросил он.

— Она ждёт у парома на той стороне пролива, — уточнила Лелия.

— Так почему она не сядет на паром, а потом в метро?

— Потому что, мон шер ами, не нашлось никого, кто помог бы ей погрузиться и сойти с парома с её печатным прессом.

Я не видела ни Джорджиан, ни Тора на протяжении всей недели. Они держали развёрнутую ими деятельность в строгой секретности, правда, заверили меня в том, что мы непременно встретимся вечером в пятницу, на прощальном обеде перед моим отлётом в Сан-Франциско. А тем временем мне предстояло заняться собственными делами.

Нью-Йорк не страдал от недостатка банков, а мой секретарь Павел, коньком которого были междугородные звонки, скрупулёзно обзвонил все эти заведения, обеспечив мне зелёный свет по всему маршруту. Правда, мои посещения здешних служб безопасности имели целью лишь закамуфлировать необходимость повидаться с Тором, который отныне стал моим соперником в заключённом пари. Он больше не являлся моим советчиком, правила игры изменились, как изменились и её ставки. Но раз уж я попала в Нью-Йорк, не лишним было поинтересоваться работой здешних коллег.

Посещение мистера Пикока из «Юнайтед траст» стояло одним из последних в моем списке, но у него не нашлось ничего нового, что бы он мог мне рассказать, так что пришлось терпеливо выслушивать его болтовню за ленчем. Мне многое нужно было обдумать в одиночестве. Однако, когда я обратилась к последнему пункту своего маршрута, меня ожидал сюрприз.

В Нью-Йорке проживают сотни тысяч человек, которых зовут Гаррисами, и, можете представить моё удивление, когда Гаррис, заведовавший службой безопасности в Сити-Бэнкс, оказался одним из моих старинных знакомцев!

Десять лет назад, когда я виделась с ним в последний раз, это был тощий человек, весь обсыпанный пеплом от сигарет, он никогда не причёсывал волосы и носил рубахи навыпуск. Время и достаток хорошо поработали над его внешним видом.

Когда он поднялся мне навстречу из-за своего рабочего стола розового дерева, на котором красовалась коллекция диковинных заморских трубок, в глаза бросились его аккуратно подстриженные серебристые виски, кашемировый блейзер и идеально завязанный репсовый галстук.

— Гаррис! — вскричала я, очутившись в его горячих объятиях. — Как тебе удалось попасть на работу сюда? Ведь на прошлой неделе, когда я говорила с Чарльзом, ты был там, в центре информации…

Гаррис прижал палец к губам и предостерегающе взглянул на окошко в своей двери.

— Не дай Бог, если там что-то перехватят, — сказал он. — За мной следят в четыре глаза. Какие у тебя планы на время ленча? Давай-ка куда-нибудь пойдём и поболтаем.

Гаррис подхватил своё пальто из верблюжьей шерсти, накинул на шею шёлковый шарф с бахромой, и мы направились во «Времена года» — ту самую забегаловку, в которой когда-то часто бывали.

Покончив с ленчем, на такси мы доехали до дома, где размещался Научный информационный центр, в котором ничего не изменилось за последние десять лет. Только стены закоптились, словно здесь бушевал пожар. Оголённые медные провода, оплетавшие сердце Чарльза, наверное, совсем позеленели от миазмов, долетавших сюда с «Куинс фактори», если они по-прежнему держат форточку открытой, чтобы охладить ему мозги, как они выражались.

Парочка под именем «Бобсей Твинс», как и все англичане, обращались друг к другу по именам, что затрудняло общение с ними, так как звали их одинаково. Чтобы не возникало недоразумений, они, как истинные технари, разрешили проблему путём нумерации: Гаррис Первичный и Гаррис Вторичный.

Когда мы вошли в информцентр, Гаррис Первичный стоял к нам спиной у своей машины, а у неё все куда-то двигалось и ехало, судя по всему, она складывала и запечатывала конверты. Стоял невообразимый грохот.

Само помещение казалось более чистым, чем прежде. И в его центре возвышался мистер Чарльз, ухоженный и счастливый, бока его лоснились от свежей небесно-голубой краски, а на верхней консоли красовалась бейсбольная кепка команды «Бруклин Доджерс».

— Чтоб я пропал, да ведь это Верити Бэнкс! — взревел Гаррис Первичный, когда, обернувшись, заметил наше присутствие. — Чарльз, малыш, взгляни-ка, твоя мама пришла!

— Выключи этот дьявольский грохот! — прокричал Гаррис Вторичный. — Я даже своих мыслей в мозгу не слышу!

Гаррис Первичный выключил изготавливавшую конверты машину и, сияя, подошёл к нам. Он тоже выглядел на удивление прилично в своём твидовом пиджаке с кожаными нашивками на локтях и вязаном шерстяном свитере. Отрастил себе окладистую бороду, и каждый дюйм его фигуры излучал респектабельность.