Авантюристка - Нэвилл Кэтрин - Страница 20

Оттого, что я по роду работы большую часть времени проводила вне стен офиса, то меньше других страдала от этой Диккенсовой атмосферы.

— Верити, — провозгласил Альфи, когда мы оба оказались за стеклянными стенами его кабинета, — я бы хотел, чтобы вы взяли на себя обслуживание ещё нескольких клиентов. — И с этими словами он протянул мне длиннющий список.

— Но, сэр, на моем попечении клиентов больше, чем у любого другого сотрудника, — заметила я, пробежав глазами список. — И к тому же здесь упоминается ряд фирм, которые пользуются оборудованием и машинными языками, с которыми я мало знакома. Это может занять некоторое время…

— Мы не имеем права разбазаривать время, — перебил он меня со злорадством. — А ежели вам не угодно работать как следует, то вы зря заявились в наш «Монолит»: мы не платим денег лентяям. Половина из ваших коллег, сидящих в этом зале, отдаст что угодно, чтобы получить ваше место, и можете не сомневаться — так оно и будет, если вы начнёте капризничать.

У меня действительно было в два раза больше клиентов, чем у остальных экспертов в нашем офисе. Кроме того, в новом списке значились либо самые придирчивые «пользователи», либо те, у которых стояло самое сложное оборудование. Не пройдёт и месяца, как меня могут раскусить.

Всю неделю я пахала от зари до зари и едва справлялась с выматывавшей все силы работой, а на столе громоздились горы бумаг, которые я собиралась унести домой, чтобы разобраться с ними на уик-энде. Была пятница, конец рабочего дня, когда перед моим столом замаячил Альфи в обнимку с устрашающего вида папкой монографий, которую он с грохотом опустил мне на стол.

— Луи намеревается оказать вам большую честь, — сообщил он. Луи Файндстоун — управляющий отделом — был боссом Альфи. — В понедельник, с утра, вы будете представлены правлению директоров Транспаси-фик рэйлроуд[7] , нашему крупнейшему заказчику, и их новому представителю в нашей фирме. Не думаю, что вам будет предоставлено слово на совещании, но мне кажется, что вам не мешает почитать кое-какие материалы по Транспасифик, чтобы не попасть впросак, если вас вдруг о чем-то спросят.

Похоже, я действительно удостаивалась огромной чести. Технарей обычно не выставляют напоказ перед высшими кругами, подобными этому. Но как я успею прочитать все эти монографии и управиться со срочной работой, оставленной на уик-энд?!

Словно догадавшись, о чем я подумала, Альфи добавил:

— Не скрою, я был не согласен с тем, что именно вас собираются им представить: у вас ещё молоко на губах не обсохло, и вы только молотите руками по воде, а плавать не умеете. Однако я предпочёл предоставить это на усмотрение Луи, — и с этими словами он удалился.

Так я и осталась на работе в тот вечер, когда все остальные удалились вкушать радости уик-энда, осталась в бесплодных попытках хотя бы по диагонали проштудировать те фолианты, которые оставил мне Альфи: они были слишком тяжелы, чтобы тащиться с ними в метро, а взять такси было тогда для меня непозволительной роскошью.

С первых же прочитанных страниц мне стало ясно как Божий день, что дела мои плохи, ведь я разбиралась в том, что там было понаписано, не лучше, чем в чёрной магии. В монографиях не было ни одного слова, не имевшего отношения к бизнесу, а поскольку я могла похвастаться лишь математическим образованием, мне не под силу было даже прочесть простой финансовый отчёт!

И я решила отправиться в скитания по всему зданию в надежде встретить кого-нибудь, кто ещё остался на работе, — это вечером в пятницу! Я останавливала лифт на каждом этаже, но в открывавшиеся двери видела лишь непроницаемую тьму — и надежды мои угасали.

Я спустилась в круглосуточно работавшую справочную службу, в обнимку с одним из пухлых томов, может, кто-то из дежуривших ночью операторов сможет мне что-то подсказать.

— По мне, так это просто филькина грамота, — сказал один из них. — Наши ребята вышли пообедать, и, по-моему, во всем здании больше никого не осталось, но все же давай попробуем.

Он обернулся к контрольной панели и пробежался по этажам.

— Хм-хм, на двенадцатом этаже кто-то продолжает потреблять электричество, ещё один полуночник вроде тебя. Пойди посмотри сама.

На двенадцатом этаже двери лифта распахнулись, и я оказалась на небольшом тусклом островке света — тогда как все пространство этажа было погружено во тьму. Я обошла по стеклянной галерее этаж: кругом царили темнота и тишина.

— Могу я быть чем-то полезен, милая барышня? — раздался у меня за спиной вкрадчивый голос.

Душа ушла в пятки от страха, я чувствовала, как трясутся мои губы, и с трудом заставила себя обернуться.

За мной стоял, склонив голову набок, словно привык общаться с людьми меньшего роста, чем он сам, высокий мужчина поразительного вида. Худой, бледный, с полуприкрытыми пронзительными глазами и шевелюрой медного оттенка. Ястребиный нос нависал над узкогубым ртом. На вид ему было лет тридцать. Что-то в его облике сразу же успокоило мои взвинченные нервы. Но лишь позже я узнала, что действует так успокаивающе он не на всех.

В этом человеке чувствовалось что-то такое, что невозможно охарактеризовать обычными словами. В нем была скрыта какая-то энергия, как бы удерживаемая под контролем ценой неимоверных усилий. Позже, долго раздумывая, я пришла к выводу, что, наверное, в нем я почувствовала тот самый интеллект, которому трудно найти приложение в повседневной реальности. Обладающие этим даром как бы несут в себе заряд огромной взрывной силы. Такие люди обычно говорят тихо, движения их медленны — они словно постоянно стараются набраться терпения, чтобы переносить суету окружающего мира. Но в таком тихом омуте могут водиться не просто черти, там уместится вся преисподняя вкупе с райскими небесами.

Я долго простояла так, молча, пока не осознала, что он тоже смотрит на меня: совершенно бесстрастно, словно разглядывая впервые встреченную вещь. Я не могла понять, в чем дело, но возникло ощущение (причём не из приятных), что он попросту наблюдает, как шевелятся извилины в моем мозгу, причём я не раз испытывала такое ощущение и позднее, в процессе нашего общения.