Тень моей любви - Смит Дебора - Страница 62

Мэттью протянул руку.

– Я хочу посмотреть, смогу ли я найти Пита Делани. Пожалуйста.

– Мы пришвартовываемся через несколько минут, – вмешался Роан. – Давайте отложим это на потом.

– Лет этак на сто? – холодно поинтересовалась я.

Мэттью вздохнул.

– Лучше сейчас. Я быстро. – Твит рассматривала фотографии вместе с ним, покусывая нижнюю губу. Я сложила руки на коленях и посмотрела на Роана. Он весь был одно напряженное внимание, “Это ведь только фотографии”, – думала я про себя.

– Вот он, – сказал Мэттью дрожащим голосом.

Твит буквально задохнулась.

– Да, дорогой… это должен быть твой… Пит Делами. Ты так на него похож, просто вылитый.

Со старой черно-белой фотографии – отсутствие цвета мешало понять, рыжие это волосы или просто светлые – смотрел на нас крепкий молодой человек. Тут не могло быть ошибки. Если бы самого Мэттью нарядили в военную форму образца 1970 года, сходство не могло быть большим. И я наконец поняла, что смущало меня каждый раз, когда я смотрела на Мэттью.

Я чувствовала себя сейчас так же, как в ту минуту, когда бывший муж Терри Колфилд выстрелил в нас, и я потеряла управление. Все завертелось у меня перед глазами. Я сделала над собой огромное усилие и сказала почти спокойно:

– Нет, это один из твоих кузенов. Мой старший брат Джош.

Я подняла голову и беспомощно посмотрела на Роана. Его глаза были суровыми. Я сунула в руки Мэттью другую фотографию и заставила себя сказать:

– Вот Пит. Это твой отец, а это твои сводные братья.

– Что же, – сказал Мэттью хрипло, рассмотрев фотографии. – Неудивительно, что никто не мог заставить Пита Делани признать, что я его сын. Маленький светловолосый незаконный ребенок. Ни капельки не похож ни на него, ни на его сыновей.

Он положил снимки мне на колени и подошел к Роану. Дул сильный холодный ветер, паром входил в док.

– Ты был прав, – горько сказал Мэттью. – Не стоило беспокоиться. Мне было просто интересно…

– Каждый должен знать, кто он и откуда, – обреченно сказал Роан. – Тебе нужно было знать, не думай, что я против. Я вовсе не поэтому был лошадиной задницей. Я понимаю, что ты чувствуешь. Я боюсь за тебя. Потому что знаю – это самый настоящий ад: хотеть любить своего отца и ненавидеть его вместо этого.

Мэттью покачал головой.

– Может быть, Делани были правы, отрекаясь от меня. Я думаю, что я вообще не Делани, если судить по фотографиям.

Меня охватила бессильная ярость. Все всколыхнулось в памяти разом: Роан, убивший Большого Роана; Роан изгнан из дома, и я не могу воспрепятствовать этому; авария в джипе; я в крови Терри Колфилд; я в кровати и на костылях, я, замурованная в собственных ошибках.

– Ты один из нас! – закричала я на Мэттью, и Роан оглянулся на меня так, как будто я выдирала у него сердце. Сжав лицо руками, я зарыдала так, что Твит по сравнению со мной казалась жалкой дилетанткой. Через секунду Роан был уже рядом и, встав на колени, обнимал меня.

– Все, все, тихо. Не здесь, не сейчас, – прошептал он. – Мне очень жаль, воробышек, правда, поверь. Я понял. Ш-ш-ш. – Он погладил мои волосы. Я зарыдала сильнее. Неудачный это был день для чувства собственного достоинства Мэлони.

Теперь я знала эту проклятую тайну, тайну, которая навсегда делала невозможным возвращение домой Роана и Мэттью.

Мэттью был сыном моего брата Джоша.

Когда мне было десять, а Роану пятнадцать, у нас на ферме был большой праздник. Мы отмечали восстановление моста Делани. Прадедушка Турман Делани построил здесь мост после Гражданской войны. С тех пор прошло немало лет и мост изрядно поизносился.

Городской департамент распорядился перенести дорогу и построил новый мост из стали и бетона.

Но когда власти города решили снести старый мост, семья Делани выкупила его вместе с пятью акрами земли по обеим сторонам и решила сделать мост центром парка.

В один из воскресных дней мая десятки Делани пустились туда с инструментами и материалами. Событие быстро превратилось в трехдневный праздник с пикниками, выступлением музыкантов, утренней церковной службой на месте строительства, визгом и криками выпущенных на свободу детей, которые как сумасшедшие носились во всех направлениях с утра до вечера.

Роан расценил это как часть своей работы на папу и, как всегда, был обособлен. Я же носилась от своей родни к нему, таская ему еду и развлекая таким образом ухмыляющихся мужчин. Когда я, наконец, поняла, что он чувствует себя неловко, то стала держаться в стороне.

Джош приехал из колледжа домой на выходные, он любил принимать участие в семейных акциях.

Я помню, как Роан и Джош сидели верхом на старом навесе моста, отдирая щепу, как будто обдирали чешую огромной рыбы. Помню, как сверкали рыжие волосы Джоша на осеннем солнце. Роан, худой, темноволосый, – полная противоположность грубоватой возмужалости моего старшего брата. Мне хотелось быть там, рядом с ними, но если бы я попыталась это сделать, то любая из матрон Делани, и в первую очередь мама, тут же стащила бы меня за волосы.

Когда к лужайке, где стояли столы для пикника, подошла Сэлли Макклендон, раздался всеобщий шепот возмущения и недовольства. Она тащила за собой, как на буксире, Мэттью. Ему было около трех лет. Спокойный светловолосый малыш. Блондинистые волосы сзади спадают крупными волнами на плечи. Она стояла там в обтягивающих джинсах и открытой футболке и, крепко держа Мэттью за руку, приковывала к себе все взгляды.

– Ну вот, наша личная шлюха и ее щенок, – проворчала тетя Ирэн. – Теперь-то будет настоящий праздник.

Бабушка Элизабет, по-королевски восседавшая в шезлонге, зацепила маму рукояткой своей трости.

– Убери отсюда это создание, – приказала она. – Нечего ей тут сиять своим непотребством.

– Делани! – тут же заявила прабабушка Алиса, сидя рядом. – Кровь всегда скажется. Почему нужно прогнать ее, Элизабет? Этот малыш может вырасти очень похожим на твоего Пита. Пойди и поцелуй его.

Бабушка Элизабет прикрыла глаза рукой и застонала.

– Или этот ребенок и его ужасная мамаша уйдут отсюда, или ухожу я.

– Грех не предложить ребенку поесть, – вмешалась я и подумала, что мама меня сейчас задушит.

– Только шевельнись, и я привяжу тебя к столу, – сказала мама. – Я сама обо всем позабочусь.

Она ушла, ее сестры и тетя Ирэн, ворча и выражая неодобрение, остались на месте. Дядя Пит повернулся, увидел Сэлли и Мэттью и выругался так громко, что все услышали. Бросил пилу и сошел вниз по склону на берег реки, доставая по дороге из своего заднего кармана серебряную флягу.

Я подняла глаза наверх к навесу и увидела, что Джош не сводит с Сэлли глаз. Роан протянул ему лом, и Джош выронил его. Лом упал между вскрытыми балками, ударил по голове Роберта Кихо, взламывавшего доски пола, и провалился через дыру в реку.

Все удивленно смотрели на Джоша, но без всякой задней мысли. Просто диву давались, что могущественный Джош Мэлони, с отличием окончивший колледж, президент студенческой организации и ветеран вьетнамской войны, допустил такую оплошность. Роберту, у которого по лбу текла кровь, поспешили оказать помощь, и папа крикнул Джошу:

– Осторожно, сын!

Роан сидел с выражением тревоги на лице, готовясь защищаться от каких-либо несправедливых обвинений. Он всегда их ждал, и случалось – не зря.

Джош потер рукой рот, как будто бы ему вдруг захотелось воды, и по-прежнему не отрывал глаз от Сэлли и её сына. Я никогда не забуду, как она на него посмотрела – осуждающе, злобно, беспомощно. Она подхватила Мэттью и повернула его лицом к моему брату, как будто жертву ему предлагала. Затем посадила ребенка на бедро и направилась к своему старому седану. Мама торопливо шла за ней следом, показывая на столы, ломившиеся от еды. Сэлли, не обратив на нее никакого внимания, уехала.

Джош слез с крыши, прыгнул в воду, которая едва доходила ему до пояса, и отыскал лом. Он выбрался на берег совершенно мокрый, снова залез на крышу и не сказал никому ни слова.