Солнце мертвых - Атеев Алексей Григорьевич Аркадий Бутырский - Страница 107

Как сейчас помню тот ноябрьский вечер. Погода – хуже не придумаешь. Весь день сеял холодный противный дождик, а как стемнело, прошел крупный мокрый снег. Хлопья его колючий ветер бросал прямо в лицо, норовил затолкать за воротник, залепить глаза, за пять шагов не было видно ни зги. Лошади прошли еще немного и стали; впрочем, это из другой оперы. Так вот. В такой вечер хорошо сидеть дома, возле камелька и в кругу друзей, опрокидывать время от времени чарку доброй горилки. Но, увы! Служба не знает праздников.

Дремлем мы в дежурке. Вдруг звонок. Какая-то чертовка из этого самого дома номер тринадцать сообщает, что, мол, канализация засорилась, жители находятся в бедственном положении, особенно население нижних этажей. Делать нечего… Отправляемся вместе с Ванькой ликвидировать разбушевавшуюся стихию, а проще говоря, разгребать фекальные массы.

Спускаюсь я в колодец, Ванюшку, заметьте, оставляю наверху. Свечу себе под ноги и по стенам мощным фонарем, ищу вентиль, чтобы перекрыть соответствующую трубу. Наконец вентиль найден. И, о ужас! Он столь сильно заржавел, что приходится приложить поистине нечеловеческие усилия, чтобы справиться с железным монстром. Однако силы мне не изменили. Вентиль сдвинут с мертвой точки и мало-помалу завертелся в нужном направлении. Наконец-то можно и передохнуть, перекурить…

– Вы и тогда курили сигары? – поинтересовался любознательный Андрей.

– Нет, молодой человек, к сожалению, должен огорчить вас, тогда я курил трубку, отличную вересковую английскую трубку. Поистине сокровище. Не думаю, что в нашем захудалом городишке есть еще один такой экземпляр. Да и в столицах днем с огнем не сыщешь. Настоящий «Данхилл». В молодости я, знаете ли, плавал по морям, в торговом флоте. По случаю купил в Ливерпуле. Набиваю я мою трубку превосходным голландским табаком, закуриваю, и нежнейший аромат тут же перебивает все посторонние запахи. Сижу кайфую. Вот тут-то все и началось.

Старый водопроводчик сделал паузу и строго посмотрел на слушателей.

Те, завороженные рассказом, сидели не шелохнувшись.

– Луч моего фонарика, – продолжал Каковенко, – внезапно высветил на стене какую-то металлическую штуковину. Странно даже. Кругом ржавчина, какие-то гнилые лишайники на растрескавшейся кирпичной кладке, и вдруг металл. Я, естественно, заинтересовался. Счистил наросты мха и увидел кольцо, толстое такое, словно кованое. Вроде из меди сделанное. Я дернул за кольцо. Не поддается. Крепко сидит в стене. Дернул еще разок. Бесполезно. Кольцо крепится в шарнире. Думаю, может, повернуть надо? Так и сделал. Шарнир повернулся без малейшего труда, будто его каждый день смазывали. Провернулся, значит… И стена вдруг в сторону поехала. Я чуть не сел. До этого я ни про какое кладбище и про разные чудеса, которые творились на этом кладбище, конечно, не слыхал. Вообще ничего!

– Какие чудеса? – быстро спросил Казаков.

– Подожди, начальник, и до этого разговор дойдет. Слушай дальше. Стена, значит, отошла, и передо мной открылся ход. Ступеньки… Все честь по чести. Прямо как кино. Лестница ведет вниз. Стою я в раздумье, не знаю, что делать дальше. То ли Ванюшку позвать, то ли повернуть кольцо и закрыть ход. Думаю… Первое, что пришло в голову, – что там, внизу, находится какой-то секретный объект стратегического назначения. Я кое-что слышал про такие объекты. Глубоко под землей запрятанный, сунешься туда, а тебя хвать!.. И дело с концом, подрыв оборонной мощи страны, разглашение государственной тайны… Словом – провокация. Нет, думаю, не такие уж мы дураки. Сейчас колечко повернул на место, и поминай как звали. Чего спрашивать с простого сантехника?.. Свечу на ступени. Слой пыли на них, словно сто лет никто здесь не ходил. Может, думаю, посмотреть – что там. Любопытно же, маялся, маялся, наконец шагнул… И только я сделал два шага вниз по лестнице, стена за мной сомкнулась. Вот тебе раз! Я назад, вожу фонариком по стене с обратной стороны – нет никакого кольца. Ловушка! Плохо дело. Постоял, покумекал. Ну уж коли зашел, нужно вперед двигать. Посмотреть, что там прячется. А уж выбраться как-нибудь выберусь. Одним словом, двигаю вниз. Иду осторожно, свечу себе под ноги. Ступенек много, не помню сколько, но не меньше пятидесяти. Значит, я глубоко под землей. Наконец лестница кончилась, и я встал на ровный пол. Вожу фонарем по сторонам: подземный ход. И тут впервые меня посетила мысль, что никакой это не объект, а нечто во много раз хуже. Стены хода тоже из кирпичной кладки, только, видно, старой очень. Кирпич потемнел, словно смолой или копотью покрыт. Я шагаю вперед. И вот что странно, воздух в этом ходе… Уж я столько по разным колодцам и туннелям налазился, нанюхался, не приведи… Всегда тухлятиной в таких местах пахнет. А здесь свежо. Вот только особый какой-то запашок примешивается. Вроде знакомый, детство напоминает, а какой, понять не могу.

Я остановился, думаю, назад надо возвращаться. И не могу. Точно что-то на мои ноги повисло, не пускает. И шепчет: вперед, вперед… Что тут поделаешь? Я снова зашагал вперед. Ход стал постепенно сужаться. И вот уже вижу стены не из кирпича, а просто земляные, и торчат из них какие-то узловатые щупальца. Присмотрелся, а это корни деревьев. Здоровущие такие, видно, что не от живых деревьев, а от давно погибших. Даже окаменели. Я шагаю, не в силах остановиться, а корни скоро кончились. Но тут другое появилось.

Старый водопроводчик внезапно прекратил рассказ и задумался. Потом он посмотрел на своих слушателей, усмехнулся и прищурился.

– Сдается мне, что вы, граждане милиционеры, держите меня за психического? Мол, жрет старик Каковенко с утра до вечера горилку, вот и случился у него делирий. Не верите!

– Отчего же, продолжайте, – попросил капитан Казаков. – Нам очень интересно.

– Интересно, не интересно, это другой вопрос. Но уж придется дослушать, а там ваше дело… только знайте, вы первые, кому я все это рассказываю. Пробовал, правда, старухе, но она посчитала, что я вовсе чокнулся. А я не чокнулся! Впрочем, продолжу.

Ход совсем сузился, и из его стен то тут, то там прорастали отвратительные грибы, бахромчатые, белесые, словно сгустки гноя застывшие. Неожиданно я почти наткнулся на острый край какого-то деревянного ящика, торчащего поперек дороги. В первое мгновение я не понял, что это такое, но потом ужасная догадка пронзила мое существо: да это же гроб! Чуть поодаль неверный свет фонаря вырвал из тьмы еще один, потом еще… Мороз прошел по коже. Видимо, я нахожусь в самом сердце древнего кладбища. Но откуда оно тут взялось? Ведь надо мной многие метры земли, а на ней толстая корка асфальта.

Гроб перегородил мне дорогу. Мимо него можно было протиснуться боком, но сделать это я не решался. Меня пугала даже сама мысль дотронуться до трухлявого дерева. Самое время было поворачивать назад. Проклиная себя за идиотское любопытство, я медленно, стараясь не задевать за стенки хода, повернул назад, и в эту самую минуту произошло нечто вроде обвала. Послышался шорох осыпающейся земли, и новый гроб, точно вытолкнутый кем-то из чрева земли, полностью перегородил дорогу назад. Теперь я мог вернуться назад, только прикоснувшись к омерзительному вместилищу тлена. Можно было, конечно, попробовать продвинуться вперед, но куда вел ход, и не ждали ли меня впереди еще более отвратительные вещи? Я решил вернуться.

Шорох осыпающейся земли не прекращался. «А ведь может произойти обвал, и тогда я буду погребен здесь». Эта мысль заставила меня действовать. Я достал из висевшей за плечом сумки газовый ключ и приблизился к гробу, перекрывающему дорогу назад. Он косо лежал, вернее, почти стоял, загораживая проход. Светя себе фонарем, я другой рукой что есть силы ударил по крышке. Ключ прошел сквозь гнилое дерево, словно сквозь масло. Раздался мерзкий треск, и гроб развалился на части, обнажив свое жуткое содержимое. На пол упали кости и какое-то заскорузлое тряпье. К самым моим ногам подкатился череп, и я в страхе отпрянул назад. Некоторое время стояла тишина. Не слышно было даже звуков падающей земли. Я стоял, не решаясь двинуться вперед, как вдруг услышал позади себя новый звук: странный негромкий писк. Я резко обернулся и направил луч фонаря во тьму.