Московский проспект. Очерки истории - Векслер Аркадий Файвишевич - Страница 88

Он сам писал ей о „душной атмосфере“ Петербурга, навеянной ее объятиями.

Теперь уже не он, а она взывала к благоразумию, ссылалась на супружеский долг, на детей. А он выговаривал ей – сурово и назидательно, как заправский моралист: „Я не понимаю, чего Ты можешь бояться, когда мы с Тобою вдвоем, среди огромного города, где никто и подозревать не может, кто проезжает мимо в закрытой карете… Зачем понапрасну в сомнениях проводить всю жизнь, когда даны Тебе красота и сердце? Если Тебя беспокоит мысль о детях, забудь их хоть на время, и Ты имеешь на это даже полное нравственное право, раз посвятила им всю свою жизнь“.

Судьбу романа, развивавшегося бурно и неровно, с нежностями и упреками, пререканиями и примирениями, предрешило событие, о котором К. М. С., очевидно, до поры до времени не знала: в августе 1898 года на Блока нахлынула новая любовь – огромная, всепоглощающая, и все, что было связано с К. М. С., отступило на задний план, хотя сразу и не исчезло, не растворилось в том, что стало содержанием жизни и судьбой. Упоминая в дневнике 1918 года о последнем объяснении с К. М. С., Блок заметил: „Мыслью я, однако, продолжал возвращаться к ней, но непрестанно тосковал о Л. Д. М.“.

<…>

Но это еще не конец истории К. М. С.

В жизни Блока ничто не проходило бесследно. Первая любовь медленно погасла, рассыпавшись искрами, как догоревшая головня. Но след она оставила неизгладимый. Чем дальше уходила она в прошлое, тем больше очищалась от всего наносного, случайного, вызывавшего досаду и раздражение, как бы заново возрождалась в первоначальной ценности и свежести юношеского чувства.

В июне 1909 года, в очень тяжелую пору своей жизни, Блок снова очутился в Бад-Наугейме (в третий раз). Воспоминания овладели им с необоримой силой.

Так был написан цикл „Через двенадцать лет“ – одна из драгоценностей любовной лирики Блока. Он снова, как наяву, услышал гортанные звуки голоса своей давней подруги, почувствовал ее торопливые и жадные поцелуи.

…Остается сказать о судьбе К. М. С.

Она была печальной. Тяжело и подолгу болели дети. Из-за них Ксения Михайловна годами кочевала по заграничным курортам. В отношениях со стариком мужем нарастала отчужденность. Только в 1908 году вся семья обосновалась в Петербурге. Ксения Михайловна жила, можно сказать, рядом с Блоком, ни разу с ним не столкнувшись и ничего не зная о его литературной славе. Вращалась она совсем в другой среде, а поэзией, как мы уже знаем, не интересовалась. В 1916 году тайный советник Садовский по совершенно расстроенному здоровью вышел в отставку. Материальное положение семьи сильно пошатнулось. Взрослые дети разлетелись в разные стороны. Похоронив в 1919 году мужа, Ксения Михайловна, еле живая от голода, с великим трудом дотащилась до Киева, где жила замужняя старшая дочь, потом перебралась к сыну в Одессу. По пути нищенствовала, собирала на поле колосья пшеницы, чтобы как-то утолить голод. В Одессу она приехала с явными признаками тяжелого душевного заболевания и попала в больницу.

Врач, пользовавший Ксению Михайловну, любил поэзию и почитал Александра Блока. Он обратил внимание на полное совпадение имени, отчества и фамилии своей пациентки с блоковской К. М. С. (к тому времени эти инициалы уже были раскрыты в литературе о Блоке). Выяснилось, что старая, неизлечимо больная, нищая, раздавленная жизнью женщина и воспетая поэтом красавица – одно лицо. О посвященных ей бессмертных стихах она услыхала впервые. Когда стихи ей прочитали, она прослезилась.

В 1925 году Садовская умерла. На одесском кладбище прибавился грубый каменный крест.

И тут произошло самое удивительное в этой далеко не обычной истории. Оказывается, потеряв решительно все, старуха сберегла единственное – пачку писем, полученных более четверти века тому назад от некоего влюбленного в нее гимназиста и студента. Тоненькая пачка была накрест перевязана алой лентой…

Выходит, что и для нее не бесследно прошла случайная встреча на скучном немецком курорте, – может быть, единственно важная в ее жизни. Значит, и у нее был свой синий призрак!».

<…>

В 1910–1917 гг. в доме № 57 жили: вдова действительного статского советника Николая Николаевича Аничкова Идалия Мечиславовна и их дочь Елена – аптекарский помощник Нохим Израилевич Бейзерман, Софья Ивановна и Сергей Васильевич Бубины, преподаватель Выборгского восьмиклассного коммерческого училища Анатолий Васильевич Венедиктов, инженер-технолог Алексей Евдокимович Евдокимов, дворянка Вера Александровна Езерская, помощник присяжного поверенного Иван Александрович Джурасович и его жена акушерка Мария Казимировна, заведующий школой сиделок, врач Сергиевского пожарного общества, доктор медицины Илья Исаакович Канкарович (кв. 10, жил здесь, по крайней мере, до 1937 г.) и вдова купца Мария Сергеевна Канкарович, техник Иван Федорович Куброк, служащий правления Петроградского округа путей сообщения губернский советник Петр Николаевич Удальцов, Михаил Федорович Шорохов.

Ролла Исааковна Авиновицкая содержала контору для найма гувернанток, бонн и прислуги; Николай Иванович Алексеев – бондарную мастерскую; С. И. Бубина – москательную торговлю; Петр Григорьевич Круглов – галантерейную торговлю.

А. В. Венедиктов (1887–1959) родился в с. Зирган Уфимской губ. (ныне – Республика Башкирия) в семье земского врача. Среднее образование Венедиктов получил в Уфимской гимназии. Окончив гимназию, переехал в Петербург. В 1910 г. окончил Политехнический институт по экономическому отделению. Учебным планом этого отделения предусматривалось получение студентами, наряду с экономическим, и солидного юридического образования. Это дало А. В. Венедиктову возможность в 1910–1913 гг. по окончании Политехнического института, преподавать в коммерческих училищах Петербурга законоведение и торговое право. В 1912 г. окончил с дипломом 1-й степени юридический факультет Петербургского университета. Однако связи с Политехническим институтом не прекращал. В том же году Венедиктов представил институту диссертацию на тему «Слияние акционерных компаний», получил звание кандидата экономических наук и был оставлен при кафедре торгового права для подготовки к профессорской деятельности. В этих же целях Венедиктов дважды командировался для научных занятий за границу, где работал в семинарах по гражданскому и торговому праву, по римскому праву и папирологии: в 1912 г. в Берлине и Гейдельберге, в 1913–1914 гг. – в Геттингене, Мюнхене, Лозанне. В 1914 г. он опубликовал свой первый капитальный труд «Слияние акционерных компаний».

С 1916 г. начинается педагогическая деятельность Венедиктова в высших учебных заведениях, которая продолжалась без малого полвека. Она протекала главным образом в Торгово-промышленном институте, в Плановом институте и Финансовой академии, в юридических институтах, и на экономическом факультете в Политехническом институте, где Венедиктов проработал с 1919 по 1930 г. В 1918 г. А. В. Венедиктов был избран профессором Ярославского университета, где преподавал в 1918–1919 гг., а в 1922 г. утвержден в ученом звании профессора.

А. В. Венедиктов вел научную работу не только в вузах, но и в различных научно-исследовательских заведениях. В предвоенные годы Венедиктов издал известные монографические исследования «Правовая природа государственных предприятий» (1928 г.) и «Договорная дисциплина в промышленности» (1935 г.).

В 1930–1944 гг. А. В. Венедиктов – профессор Ленинградского машиностроительного, а затем (в 1933–1942 гг.) Планового институтов. В 1936 г. без защиты диссертации, по совокупности трудов ему присвоена ученая степень доктора юридических наук, а в блокадном 1942 г. он удостоен почетного звания заслуженного деятеля науки РСФСР.