Псы Вавилона - Атеев Алексей Григорьевич Аркадий Бутырский - Страница 74

Интересно, куда это она идет?

Мысли Шахова и вовсе смешались. Неужели спешит к нему? Но зачем? Могла бы позвонить, договориться о встрече или хотя бы предупредить о своем визите.

Он поднял трубку внутреннего телефона:

– Если ко мне сейчас придет на прием гражданка Авдеева, проведи ее сюда, – сказал он секретарю и вновь схватился за бинокль.

Гражданка Авдеева стремительно приближалась. Теперь не было сомнений, что направляется она именно в горотдел. Отлично просматривалось выражение ее лица. На нем почему-то отсутствовала радость от предстоящей встречи, скорее читалась ожесточенность и тревога. Шахов насторожился. Наверное, просить о чем-нибудь пришла, решил он.

Минут через пять послышался стук каблуков с набойками, цокающих по ступенькам металлической винтовой лестницы. Сердце Шахова вновь начало выкидывать фокусы, однако внешне чекист оставался совершенно спокоен.

«Поцелует или не поцелует? – томительно размышлял он. – Если поцелует…»

В этот миг ее темноволосая головка показалась в отверстии люка. Еще секунда, и девушка очутилась в башенке. Она сухо поздоровалась, но больше никаких знаков внимания не продемонстрировала. Соответственно и Шахов решил вести себя сдержанно.

Несмотря на озабоченный вид, девушка с любопытством огляделась по сторонам. Взгляд ее упал на стоявший на подоконнике полевой бинокль.

– Давно заметил меня? – поинтересовалась она.

– С чем пожаловала? – вместо ответа спросил Шахов.

– Пожаловала… – Она усмехнулась. – А может, соскучилась?

– Что-то не похоже. В таком случае могла бы позвонить.

– А ты, выходит, не рад?

– Здесь серьезное учреждение, а не место для свиданий. – Шахов и сам поразился своему нравоучительному тону. Он прекрасно понимал: вовсе не так нужно с ней разговаривать. Неужели канцелярия заела его окончательно?

– А я и пришла не на свидание, а по неотложному вопросу, – сообщила Аня. – Джоник пропал.

– Джоник? Это твой американский друг? Не понимаю, какое отношение…

– Не у вас ли он сидит?

– За что же его сажать? Вины как будто за ним никакой нет. Пока…

– Точно он не здесь?!

– Послушай, Авдеева, ты задаешь слишком много вопросов.

– Уже Авдеевой стала? А раньше вроде по имени называл.

– Повторяю: здесь не место для… – Шахов искал подходящий оборот. – Для трали-вали.

– Слово-то какое нашел. Значит, у нас с тобой просто «трали-вали»? А я-то думала…

– Что ты думала?! Я вообще не понимаю, кто тебе нужен: американец или я? Может, пока тебя не было, он с другой загулял.

– Что вы все на свой аршин меряете? Загулял! Не мог он ни с кем загулять. Не такой человек. Сидит, наверное, у вас в каталажке…

– Говорю же, здесь его нет! Ищи в другом месте.

– Тогда я пойду.

– Погоди, а какие у тебя планы на вечер?

– Джоника я должна найти. Или не понимаешь? В беду он попал, как мне кажется.

– Да никуда он не денется.

– А вы что же, товарищ майор, желаете продолжить наши отношения? – с издевкой, как показалось Шахову, спросила Аня.

– Почему бы и нет?

– А потому! Не будет больше «трали-вали».

– Ты так думаешь?

– Знаю точно. Хватит, поиграли! Мне жизнь устраивать нужно.

– А не боишься?

– Чего же?

– Или не помнишь нашего разговора при первой встрече?

– Похоже, угрожаете?

– Девочка, да я могу с тобой и твоей семейкой такое сделать! – Внутренне Шахов ужаснулся своим словам, но его уже понесло. – Что ты здесь из себя цацу корчишь? Вот сейчас прикажу, и ноги раздвинешь.

Глаза у Ани потемнели. Она молча смотрела на Шахова, и на лице ее читались гадливость и презрение. Крупные капли пота выступили на ее носу, Аня по-детски ладонью смахнула их.

– Значит, и такое можете приказать? – тихо спросила она. – Тогда приказывайте. Я готова. Только скомандуйте. – Девушка сунула руки под подол платья, мгновенно стащила с себя черные сатиновые трусики и бросила их на пол, потом задрала юбку и встала задом к Шахову, упершись в подоконник, выгнув торс и расставив ноги.

– Начинай, начальник.

Шахов остолбенело смотрел на сверкающий в лучах солнца молочно-белый зад. В голове раздался легкий звон, сердце ухало в груди точно после километровой пробежки…

– Что же ты, начальник? Вроде до сей поры отличался решительностью. Приступай. А одновременно продолжай зырить в свой бинокль. Может, еще какую дурочку в толпе отыщешь. Ну, давай же, давай… – Аня покачала попой из стороны в сторону. Не соображая, что он делает, Шахов стал расстегивать пуговицы ширинки, потом приблизился к девушке.

– Ах!.. Так… так… – Она еще больше прогнулась, волосы рассыпались по подоконнику. – Только, товарищ начальник, нас сейчас весь город видит… И если кто в заводском управлении вот так же стоит с биноклем у окна… Ну, давай же, давай!.. Прибавь ударного темпа, начальник.

Слова девушки подействовали на Шахова, словно ведро ледяной воды. Он отпрянул от окна и стал судорожно приводить себя в приличный вид. Аня поспешно одернула юбку, подхватила с пола трусики и вновь взглянула на Шахова. Глаза их встретились. В кривой улыбке Ани ему неожиданно почудилась не насмешка, а сожаление. А может, это только показалось. В растерянности он топтался на месте, не зная, как вести себя дальше. Что сказать: извиниться или же наорать, пригрозив грядущими репрессиями? Что девушку можно просто обнять и, поцеловав, успокоить, просто не приходило ему в голову. Пока чекист собирал в кучу растрепанные мысли, Аня метнулась к лесенке, и след ее простыл. И вновь Шахов в собственных глазах выглядел как последний идиот.

Аня, едва не подвернув ногу, стремительно сбежала по крутым ступенькам, проскочила мимо удивленного секретаря и только в коридоре перевела дух. Случившееся словно не коснулось ее, и лишь последние звездочки сладкой истомы помимо воли вспыхивали и тут же гасли, как искры фейерверка.

В коридоре она остановилась, оглянулась, нет ли кого поблизости, и стала приводить в надлежащий вид свою внешность. Вокруг было пустынно. Ни посетителей, ни сотрудников не наблюдалось. Доносилась лишь неразборчивая речь да стрекот пишущей машинки, но эти учрежденческие закулисные полутона на фоне окрашенных в цвет несвежего мяса стен только усиливали ощущение тревоги и безысходности. Чудилось, там, в глубине кабинетов, за строем обшарпанных дверей, творятся ужасные дела. Откуда-то, несмотря на июль, повеяло ледяным сквознячком. Мороз пробежал по коже Ани, и она почти бегом устремилась к выходу.

– Эй, девушка, постойте! – услышала она за спиной. Ну вот, началось…

Аня через силу обернулась и увидела в том конце коридора, откуда она только что шла, незнакомого мужчину, скорее даже молодого парня в военной форме.

– Погодите, девушка, – вновь произнес военный и двинулся к ней.

«Сейчас арестует, – похолодела Аня. – Эх, язык мой, язык…»

– Вас, кажется, Нюрой зовут?

Девушка молча кивнула. Она не любила данную уменьшительную форму имени Анна, но решила не возражать.

– И вы как будто ищете Джона Смита?

– Да.

Военный разговаривал вежливо, глядел сочувственно и, похоже, арестовывать ее не собирался. Он выглядел симпатичным – русоволосый, ясноглазый, но Аня с некоторых пор не доверяла располагающей внешности.

– Я могу помочь. Здесь вашего Джона Смита нет, напрасно ищете.

Аня тут же отметила это «вашего». Значит, об их отношениях в этом здании уже известно не только начальнику.

– Но я знаю, где он. Американец попал в беду… в большую беду.

– Что с ним случилось?

– Не имею права сообщать подробности. Дело весьма серьезное. Джон Смит в опасности, но вы можете ему помочь.

Аня во все глаза смотрела на странного военного. Либо он что-то не договаривает, либо пытается втянуть ее в очередную грязную историю. Однако лицо его как будто выражало искреннюю озабоченность и сочувствие.

– Дело в том, – продолжал военный, – что Джон Смит попал в руки отпетых негодяев…