Псы Вавилона - Атеев Алексей Григорьевич Аркадий Бутырский - Страница 69

ГЛАВА 17

В ту самую ночь, когда охотник за вампирами опрометчиво попал в поле зрения НКВД, а позже пытался, опять же необдуманно, пристыдить руководителя столь серьезного ведомства, американский подданный Джон Смит, известный среди знакомых как Джоник, вновь отправился на поиски приключений. И не куда-нибудь, а именно на Шанхай.

Если помнит читатель, давеча он покинул странный поселок, абсолютно уверенный, что его мистифицируют.

Джоник вернулся в свою комнату в одном из бараков Кировского района. Сосед Коля Попов отсутствовал – видно, был на работе. Джоник улегся на койку и задумался. Как понимать все произошедшее? Он так и этак перебирал все события, случившиеся с ним намедни, и постепенно все больше склонялся к мысли: морочить ему голову просто не имеет смысла. Провокация? Но для чего?! Всесвятский вовсе не похож на агента НКВД. Он вел весьма двусмысленные разговоры… А что в этом такого? Джоник не раз сталкивался с подобными высказываниями. Тем более не похожи на провокаторов те два старорежимных старика. И уж вовсе не лезут ни в какие ворота, как говорят русские, ночные события в доме благообразного татарина Валитова. Допустим, непонятные звуки во дворе инсценированы нарочно. Но кто, спрашивается, приколотил к двери хозяйского пса и распорол ему брюхо?

При воспоминании о несчастной собаке с выпущенными кишками Джоника чуть не стошнило.

Вот только рассказы Всесвятского о вампирах Джоник так и не мог воспринять всерьез. Как подобному можно верить? Однако многочисленные детали, выглядевшие весьма правдоподобно, а главное, убедительный тон Всесвятского создавали иллюзию правдивого повествования. Тем не менее Джоник не раз сталкивался с искусством русских на ходу выдумывать самые невероятные истории и при этом верить в их достоверность.

– В некотором царстве, в некотором государстве… – вслух произнес Джоник и засмеялся. Сочинять они мастера. Но не может же он в своей будущей книге воспроизводить пусть красочные, но всего лишь фантазии российского народа? Достоверность прежде всего. Таков девиз Джона Смита.

Но, допустим, нападение на татарский дом в действительности имело место. И вообще все, что якобы случилось на Шанхае, – истинная правда. Ведь это же сенсация! Ему постоянно казалось, что будущая книга может получиться несколько суховатой. А вот если включить в нее подобные факты, книга «заиграет», может быть, даже станет бестселлером. Только нужно все проверить. Но как?

«Да элементарно, – подсказал внутренний голос. – Нужно просто отправиться ночью на Шанхай и попытаться увидеть все своими глазами или хотя бы услышать собственными ушами». И Джоник решился.

Среди его имущества имелся мощный электрический фонарик, которым он до сей поры почти не пользовался. В данный момент фонарик вполне мог пригодиться. Теперь нужно подумать о самозащите. Оружием Джоник, естественно, не обладал, да и казалось неразумным таскать с собой что-либо противозаконное, но в данной ситуации, возможно, придется защищаться. Тут он вспомнил, что в Нью-Йорке итальянские и ирландские хулиганы в качестве оружия носят с собой бритвы. У Джоника имелся подобный инструмент – отличный «золинген»[31] с двумя пляшущими человечками на лезвии. Для самообороны вещь вполне подходящая. На ноги решено было надеть высокие ботинки на шнуровке с толстой кожаной подошвой. Из одежды – просторную куртку из грубой парусины, по-здешнему, «чертовой кожи». А на голову – велосипедный шлем, должный, по мысли Джоника, предохранить от ударов. С экипировкой было все в порядке, оставалось дождаться вечера и отправляться в экспедицию. Его целью было незаметно подобраться к дому Валитова, спрятаться где-нибудь в закутке и наблюдать за происходящим. Если вампиры, или что-то там еще, действительно существуют, они наверняка повторят свой набег. Так, во всяком случае, рассчитывал мужественный американец.

До вечера было еще порядочно, и Джоник решил проведать свою возлюбленную. Но, к его огорчению, Аня продолжала развлекать селян песнями и танцами и должна была приехать только завтра. Удрученный следопыт послонялся некоторое время по городу, перекусил в столовой, потом вернулся домой. Пришел с работы Коля Попов, быстро умылся, переоделся и отправился на собрание рабкоровского кружка. Джоник вновь остался в одиночестве. Попытался читать, но книга валилась из рук. Глаза стали слипаться, и он погрузился в сон. Это было довольно странно, поскольку днем он никогда не спал.

То, что происходило дальше, сном можно было назвать с сильной натяжкой, во всяком случае, до сих пор ничего подобного Джоник не испытывал. А чудилось ему следующее. Он ясно видел себя лежащим на кровати с закрытыми глазами. В то же время он мог наблюдать все, что происходило в комнате. Появилась Аня. Похоже, она кого-то или что-то искала, потому как обшарила все углы и даже заглянула под кровать. На спящего Джоника она не обращала никакого внимания, будто его в комнате и не было. Неожиданно возник бородатый Всесвятский. Аня кинулась к нему и стала о чем-то горячо просить. О чем именно, разобрать было невозможно. Похоже, вопрос шел о жизни и смерти, поскольку Аня заламывала руки и стенала. Скоро они исчезли, но комната не производила ощущения пустой: она была наполнена шорохами, невнятными голосами, мелькающими тенями. Джонику стало не по себе, и он захотел покинуть зловещее помещение, но, к собственному ужасу, почувствовал, что не может встать с кровати, более того, не может пошевелить ни одним членом словно парализованный. Да и сама комната стала понемногу меняться. Беленые стены превратились в грязные, с потеками: то ли кирпичные, то ли из дикого камня. Размеры комнаты увеличились, она стала походить на огромный погреб или подземелье, а главное, Джоник явственно ощутил незнакомый запах, неприятный и притягательный одновременно. Он как будто состоял из нескольких компонентов: гнилостной вони, густого духа крови, аромата экзотических курений или духов, едва ощутимого привкуса гари. По стенам погреба, прилепленные к выступам неровной кладки, горели многочисленные свечи. Помещение стало наполняться некими существами, очень похожими на людей, но Джоник осознавал, что перед ним не люди. Здесь присутствовали и взрослые, и дети, и у всех них были чрезмерно красные губы. Да и глаза явственно отливали багровым. Однако их лица, даже при скудном освещении, выглядели непомерно бледными, словно присыпанными мукой. Джоник попытался улыбнуться странным личностям, но они смотрели на него с явной враждебностью. И вновь Джоник мог наблюдать себя со стороны. Он видел собственное тело лежащим на этот раз вовсе не на койке, а на просторном каменном постаменте. В довершение ко всему он был абсолютно наг. Присутствующие приблизились к постаменту. Они шевелили губами, будто тщились что-то сказать, но Джоник не слышал ни единого слова. И тут он скорее ощутил, чем увидел: в помещении возник кто-то еще… Некая сущность, присутствие которой наполнило его невыразимым ужасом. Джоник собрал все силы, намереваясь крикнуть, позвать на помощь… и проснулся.

Он был весь в холодном поту, подушка насквозь промокла – хоть выжимай…

Джоник приподнялся и недоуменно огляделся. Он все еще не мог прийти в себя. Сон оказался настолько ярок и реален, что ощущение леденящего ужаса до сих пор не покинуло его.

Надо заметить, что больше всего на свете Джоник боялся серьезно заболеть, поскольку без всяких на то оснований считал, что в Соцгороде медицинское обслуживание местного населения ведется из рук вон плохо. Поэтому из последней поездки домой, в Америку, он привез целую гору различных лекарств, препаратов и медицинских приспособлений, включая, к примеру, кружку Эсмарха.

Непонятно почему, Джоник решил, что у него приступ малярии, хотя в здешних местах подобная болезнь была большой редкостью. Первым делом он померил температуру. Она оказалась нормальной. Однако методичный американец на всякий случай, морщась от горечи, выпил две облатки хинина. Проведя профилактическую работу, Джоник несколько успокоился. Чрезмерная потливость, по его мнению, скорее всего вызвана жарой, а кошмар навеян рассказами Всесвятского и теперешним сном в неурочное время. Все непонятное рационалист Джон Смит объяснял исходя из материалистических воззрений.