Псы Вавилона - Атеев Алексей Григорьевич Аркадий Бутырский - Страница 50

– Спасибо, – поблагодарил Джоник. – Но я не голоден. Видите ли, я проживаю в Соцгороде уже три года, работаю на металлургическом заводе…

– Так вы коммунист? – Дядя Костя, казалось, насторожился.

– Нет.

– Тогда комсомолец?

– Я не состою ни в какой организации.

– Значит, спец? Приехали сюда деньги зарабатывать? – И опять нет.

– К чему вы учиняете допрос господину Смиту? – вмешался Фужеров.

– Господину? А, может, товарищу, милейший куманек? Мне не совсем понятно, почему наш новый знакомый шляется по трущобам, каковой является наш милый поселочек. Пришел на экскурсию? Но почему именно к нам?

До Джоника дошло, что его принимают за шпиона. Этих людей, конечно, можно понять. Ведь совсем недавно он точно так же отнесся к своему попутчику, пристававшему в поезде с разговорами. Придется прояснить ситуацию.

– Вы напрасно видите во мне доносчика, – заметил он. – Хотя бы потому, что мне это ни к чему. Я иностранный подданный и до сих пор в играх с властью не замечен. Почему я здесь? Видите ли, приехал я в СССР действительно увлеченный социалистическими идеями. За три года пребывания в вашей стране они как бы несколько потускнели, однако в целом интерес к России только вырос. Основная цель моего пребывания здесь – желание написать книгу о том, что я увидел и пережил. Правдивую книгу! За этим, собственно, я и пришел к вам. Меня интересуют все стороны жизни Соцгорода. Возможно, объясняя свое появление, я был несколько невнятен, но, поверьте, говорю правду.

– Понятно, понятно, – с не предвещающей ничего хорошего усмешкой произнес дядя Костя. – Вы, так сказать, летописец. Вроде Пимена.

– Кто такой Пимен?

– Древнерусский писатель. «Еще одно последнее сказанье, и летопись окончена моя…» Читали «Бориса Годунова»? Пушкин, между прочим, написал.

– К своему стыду, нет.

– Жалко. Но не в этом дело. Я вам, господин-товарищ Смит, вот что скажу. В отличие от вас, я не являюсь представителем великой иностранной державы, и, если что, со мной миндальничать не будут, да и с ними тоже. – Он указал на остальных присутствующих. – Я здесь нахожусь потому, что хочу спокойно дожить остаток своих лет. Вот этот господинчик французских кровей – тоже. Наш новый друг, борец с вампирами, Николай Николаевич Всесвятский, так сказать, нарушил покой двух отшельников, сбил с ритма размеренную череду дней. Не спорю, определенное разнообразие в нашу жизнь он внес. Но чем это все обернется, один Аллах ведает. Теперь вот ваше появление…

– Я могу уйти, – сказал Джоник.

– Наверное, это будет самым лучшим решением.

– Погодите, погодите, – вмешался Всесвятский. – Насколько я понял, и мне тут не место.

– Про вас разговор не велся.

– Да как же не велся? Ведь именно я – нарушитель покоя да плюс ко всему прочему стеснил вас.

– Послушайте, Николай Николаевич, – вскочил Фужеров, – вас никто не гонит! Ведь правда, Константин Георгиевич, ведь так?!

Однако дядя Костя молчал.

– Спасибо за гостеприимство, и позвольте откланяться, – сказал Всесвятский. Он поднял с пола свой саквояж, подхватил брезентовый плащ-пыльник. – Главное, не нужно долго собираться. На сей случай имеется звонкое латинское изречение: «Omnia mea mecum portо» – все мое ношу с собой.

– Как же так… ничего не понимаю… столь внезапно… – Фужеров всплескивал руками, растерянно и удрученно глядя то на дядю Костю, то на Всесвятского.

– Да не волнуйтесь вы так, Алексей Габриэлович. – Всесвятский успокаивающе прикоснулся к плечу Фужерова. – Еще не раз увидимся. Дела пока что не закончены. И, главное, хочу вас предупредить. По ночам старайтесь без особой надобности на улицу не выходить. Лишь солнце скроется за горизонтом, сидите дома. Нечисть пока еще не уничтожена. И она будет вести себя только более активно, поскольку понимает: речь идет о выживании.

– Может, все-таки останетесь? – просительно произнес Фужеров.

– Нет, мой друг. Еще раз спасибо. И вас, господин Рысаков, благодарю. – Дядя Костя молча кивнул. – Будьте здоровы и следуйте моим советам.

ГЛАВА 13

Джоник и Всесвятский вышли на улицу. Стояла неимоверная жара, дело шло к вечеру, а вокруг не было ни души.

Джоник удрученно вздохнул:

– Из-за меня и вы вынуждены покинуть этот дом.

Однако Николай Николаевич, похоже, ничуть не расстроился. Он достал из кармана огромный, вроде сигнального флажка, клетчатый сине-красный носовой платок, вытер вспотевшее лицо, пригладил всклокоченную бороду и посмотрел на Джоника:

– Ничего страшного, мой друг. Этих людей можно понять. Напуганы. У обоих в последние годы жизнь складывалась не особенно весело. Один отбыл срок в лагере, другой и вовсе перекати-поле. Побывал в эмиграции, нелегально вернулся, да и нынче, насколько я понял, ведет не особенно законопослушный образ жизни. А тут я свалился как снег на голову…

– Но ведь, насколько я понял, они сами вызвали вас сюда?

– Во-первых, инициативу проявил только Фужеров. Рысаков с самого начала был против моего приезда и дал согласие, лишь бы не ссориться с компаньоном. Он полагал, что происходящее – шутка дурного тона, но когда увидел все своими глазами, и вовсе потерял лицо. Страх сильнее всяких условностей вроде понятий о чести и гостеприимстве. Я Рысакова понимаю и оправдываю.

– И куда же вы сейчас пойдете? Может быть, ко мне в барак? Правда, хочу заранее предупредить, что сосед по комнате – скорее всего осведомитель.

– Нет, мне нужно оставаться тут. Да вы не беспокойтесь. Пристанище для ночлега я себе найду. В конце концов постелю где-нибудь на травке пыльник и прикорну… если, конечно, все будет спокойно. – Всесвятский извлек большие серебряные часы-луковицу. – Только четыре. До вечера уйма времени. В город если сходить? Так ноги бить неохота.

– А что должно произойти вечером? – осторожно спросил Джоник.

– Что произойти? Да нечисть вылезет.

– Какая нечисть?

– Вампиры.

– Неужели вы серьезно?

– Серьезней не бывает. Да и зачем мне морочить вам голову? Вы, кажется, обмолвились, что собираетесь писать книгу? Вот и расскажите о том, что здесь происходит.

– Но у меня нет никакой информации.

– Могу поделиться, если желаете слушать и имеете достаточно времени. Рассказ может оказаться долгим.

– С удовольствием послушаю. Только не стоять же на солнцепеке.

– Это верно. Давайте притулимся где-нибудь в тенечке, и я вам поведаю весьма удивительные вещи. Да вон у забора стоит скамейка – вполне подходящее место для беседы.

Они уселись, и Всесвятский начал свой рассказ. Нужно отметить, что начало его хорошо известно читателю и повествует о находке в степи, неподалеку от хутора Мертвячья балка, таинственного подземелья, в котором находился еще более загадочный объект – человеческое тело, очень похожее на мумию, однако сохранившее едва заметные признаки жизни.

– …и в один прекрасный момент тело исчезло, – сообщил Всесвятский, сделал паузу, достал из саквояжа пачку папирос «Ира» и закурил.

Джоник с интересом ждал продолжения.

Закончив курить, археолог аккуратно затушил папиросу о край скамейки и, убедившись, что она не тлеет, втоптал ее в землю.

– Сушь стоит. От любой искры пожар может начаться, – пояснил он свои действия. – Большинство грандиозных катастроф начинается, так сказать, с детонатора, а таковым может стать все, что угодно. Ничтожная мелочь приводит к катаклизму. Тому много примеров… Однако я уклонился в сторону от основной темы. Так вот, содержимое подземелья неожиданно пропало. Не имелось никаких следов. Я уж, часом, подумал: может, непонятное существо внезапно ожило и самостоятельно покинуло свое убежище? Однако в таком случае имелись бы отпечатки босых ступней. Но ничего этого не было. Создавалось впечатление, что тело попросту улетучилось.