Король и его королева - Бушков Александр Александрович - Страница 52

Странно: хотя мотив был совершенно другим, в голове у него отчего-то звучало иное:

Кучка всадников рядом с ним — и среди них была Яна — точно так же замерла в ожидании.

Сварог занял Горрот. Ну, предположим, еще не оккупировал его полностью, а кое-где продолжались мелкие стычки, но главное сделано. Он не зря отправил Гарайлу из Балонга — самое удобное из трех направлений, равнины вместо гористой местности — и не зря именно с ним отправил Литту. Самым трудным во всей операции, можно отметить не без юмора, оказалось уговорить Литту во всем этом участвовать — бывшая актриса панически боялась участия в военном походе. Сварог ее уламывал часа два, еле уговорил, пообещав массу житейских благ — в том числе статус «постоянного жителя-помощника», который носят служащие за облаками антланцы и пригоршню бриллиантов. Тогда только согласилась.

И все прошло прекрасно. Уже неподалеку от границы Гарайла наткнулся на два полка горротских конногвардейцев. Ему, тут и гадать нечего, наверняка страшно хотелось подраться — но, будучи светочем воинской дисциплины, он скрупулезно выполнил все наставления Сварога. Остановил своих орлов, поднял «переговорный» флаг в черно-золотую клетку, послал парламентеров, под честное слово позвал к себе на разговор командиров полков. Оба были приняты при дворе, так что прекрасно знали Литту, то бишь «королеву Эгле» — а в доказательство того, что она не самозванка, Литта им напомнила содержание кое-каких бесед, рассказала, какие танцы танцевала с ними и на каком именно балу, в котором именно коридоре один из бравых полковников объясняйся ей в любви — конечно, не выходя за рамки этикета.

Полковники ее признали. И вместе с ратагайцами Гарайлы двинулись на столицу восстанавливать справедливость — к тому же Гарайла — сподвижник законной королевы, а как же! — с самого начала (как ему было ни противно) вел свои полки под горротским знаменем.

Над королевством носились виманы-самолеты, разбрасывая в больших городах, в расположениях воинских частей кипы прокламаций, которые с обычным своим искусством сочинил герцог Лемар: королеве Эгле чудом удалось спастись от убийц, верные подданные помогли укрыться, а там на помощь ей пришел король Сварог — голубиная душа, бескорыстный благодетель, всегда готовый прийти на помощь жертвам несправедливости, вдовам и сиротам, что всему Талару прекрасно известно. Да вдобавок оба полковника (уже видевшие себя генералами, поскольку первыми примкнули к чудом спасшейся королеве, а такие вещи порядочные монархи не забывают) чуть ли не половину личного состава разослали гонцами в ближайшие военные лагеря и города, с депешами, гласившими то же самое: это не вражеское вторжение, это движется вернуть себе трон законная королева…

Вскоре в Горроте, как и следовало ожидать, наступил если не хаос, то, безусловно, разброд и всеобщая растерянность в умах. На двух других направлениях имели место не особенно серьезные бои — но полки Гарайлы без единой схватки достигли столицы, обрастая к тому времени еще полудюжиной горротских частей. Хотя все, в общем, затихло, по приказу Сварога в Горрот вступали все новые и новые полки — чтобы под шумок получить решительное превосходство над горротской армией — мало ли как обернутся дела, планов на будущее еще никто почти не строил, так, наметки имелись…

По ту сторону проспекта ярко и живописно пылало трехэтажное здание — один из департаментов того самого министерства мореплавания, которому не хватило места в главном здании (чиновники всегда и везде плодятся, как кролики). В столице не было никаких боев, ни единого выстрела не прозвучало — но ведь Сварог обещал своему воинству, вернувшемуся из того бесславного похода в Горрот, что они пройдут по горящему Акобару? Так что бюрократов выперли в шею и разогнали, а здание подожгли — для колорита. Так оно красивше.

Ага, показались, голубчики! Оркестр надрывался. Впереди ехал Гарайла, за ним офицеры, а следом все кавалеры медали за горротский поход — в пешем строю, человек по сорок в шеренге. Это было против всяких воинских уставов, но Сварог хотел сколотить довольно компактную «коробочку» — чтобы его слышали все, и не пришлось лишний раз драть глотку.

В одной из шеренг на правом фланге он увидел Элкона — парень старательно чеканил шаг, стараясь не осрамиться перед остальными: ну что же, полноправный участник похода, кавалер медали, имеет право… Вообще-то медали получили и Мара с Шедарисом, но они, как люди к подобным забавам равнодушные, сейчас занимались делом: Мара вела «Рагнарок» обратно в Хелльстад, а Шег с дюжиной надежных ребят потрошил архив текущих дел тайной полиции.

Дождавшись подходящего момента, Сварог поднял руку, и конные натянули поводья, гвардейцы остановились, четко приставив ногу. Оркестр умолк. Приподнявшись на стременах, Сварог заорал:

— Ну, что вам было обещано, мать вашу за ногу?

Ему ответил тысячеголосый восторженный рев искреннего обожания и преданности. Сварог властно повел рукой — и оркестр вновь грянул марш, а гвардейцы, четко печатая шаг, двинулись дальше, и их лица сияли, а сапоги сверкали, как в песне. Пожалуй, следовало бы сформировать из них полк (хотя их на пару сотен побольше, чем полагается для полка), наименовать его гвардейским Акобарским — и уж они-то первыми пойдут за него в огонь и в воду, опережая даже ратагайцев… Король всегда обязан думать о государственных делах…

О государственных делах… Он покосился на Яну — императрица, она же королева Хелльстада, сияла, как новенький золотой аурей, определенно чувствуя себя триумфаторшей…

Сам он ничего подобного не испытывал — его чувства трудновато было описать в точности, но вот чего там точно не было, так это законной гордости победителя. Сложные оказались чувства, пожалуй, что и толика грусти присутствовала, и даже недовольства собой и окружающими.

Как-то кисловато было на душе. Он прекрасно понимал, что ему, к бабке не ходи, припишут очередное Геройское Свершение — но если разобраться наедине с собой…

Угроза и в самом деле была серьезная, нешуточная, жуткая. Но победили они с Яной слишком легко. Исключительно оттого, что против них была жалкая кучка врагов, которых по пальцам можно пересчитать. Это, безусловно, не обесценивает победу — но вот победители, признаемся самому себе, не вполне полноценные. Окажись у Брашеро человек с полсотни сообщников-ларов, и раскинь они широкую сеть центров управления и прочих поганых заведений, пришлось бы гораздо труднее, несмотря на «Рагнарок» и Древний Ветер. Они и в этом случае имели большие шансы на победу — многое из задуманного сейчас так и не было пущено в дело — но вместо короткого лихого налета получилась бы гораздо более долгая и, уж точно, гораздо более кровавая для обеих сторон военная кампания. Уж кто-кто, а Сварог это прекрасно понимал — а вот до Яны эти нехитрые истины пока что явно не дошли, она сияет, она торжествует по молодости лет, искренне считая себя если не героиней, то, безусловно, триумфаторшей. Когда-нибудь, вполне возможно, и поймет кое-что, но позже, гораздо позже, когда изрядно прибавится жизненного опыта. А пока…

А пока, горько усмехнулся он про себя, быстренько запишут очередное Геройское Свершение, уже записали. И бессмысленно, да и не нужно этому препятствовать — из высших политических и государственных соображений. Обязан король Сварог быть героем, хоть ты тресни — и для пущего авторитета Яны полезно, чтобы ее считали славной воительницей, одолевшей жуткое чудище. Большая политика, ага… И хорошо, что мало кто знает подлинную правду. Порой это чертовски пакостная вещь — знать правду…