Приди, полюби незнакомца (Где ты, мой незнакомец?) (др. перевод) - Вудивисс Кэтлин - Страница 69

— Мне говорили, что вы живете в палатке, Эштон, но ничего подобного я, разумеется, не ожидал увидеть, — воскликнул капитан Мойерс. — Я-то думал, что вы тут ходите согнувшись в три погибели, и над головой у вас грубая холстина, и спите на узенькой койке. Вы что, сами все это придумали?

Эштон отхлебнул глоток кофе и улыбнулся.

— Это все для отвода глаз, Чарльз. Похоже, Малкольм Синклер любит всякую безвкусную роскошь в таком духе, когда оказывается где-нибудь на стороне. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. — Свидетельством тому служила в глазах Эштона обстановка, в которой Малкольм развлекался с сомнительными девицами. Как ни пыжились они, все равно у Лирин в мизинце было больше достоинства и элегантности, чем у всех них вместе взятых.

— Ну вот, я и подумал, что, если Малкольму придет вдруг в голову заглянуть сюда, пусть чувствует себя как дома.

Капитан Мойерс отер рот и с любопытством посмотрел на Эштона.

— А что, он любит женщин?

— Ну что ж, можно сказать и так, — сухо откликнулся Эштон.

— Малкольм Синклер? — задумчиво спросила Сара. — А кто это? — Эштон мотнул головой в сторону дома.

— Он живет там… с Лирин. Только называет ее Ленорой.

— Эту фамилию носила мать моего мужа, — рассеянно заметила Сара, направляясь к откинутому пологу палатки. Она выглянула наружу, но на крыльце уже никого не было. Со вздохом она вернулась назад и села на подушку, прихлебывая кофе.

— Вам, может, будет интересно узнать, что Хорэс Тич весьма заинтересовался колесным пароходом, который вы недавно купили. И еще он расспрашивал про ваши склады, особенно про тот, который сгорел. Я не знала, что думать, и решила, что стоит рассказать шерифу. Шериф Доббс сказал, что он присмотрит за этим человеком.

— Тич был здесь, — заметил Эштон, подливая себе кофе из серебряного кофейника. — И насколько я знаю, еще не уехал. Харви кое о чем расспрашивал его, но никаких свидетельств того, что он связан с пожаром, не обнаружил. И все же решил, что стоит послать людей понаблюдать за домом, чтобы, не дай Бог, с Лирин чего не стряслось. — Эштон коротко рассмеялся. — Но Малкольм понаставил тут массу своих пешек… тоже чтобы защитить Лирин, только от меня.

— Пешек? — Чарльз не сразу схватил смысл слова. — Вы что, разыгрываете здесь какую-нибудь партию, Эштон?

— Вот именно. Партию в шахматы, только ставка — мое сердце.

Увидев, что у Эштона гости, Малкольм решил, что можно незаметно свозить жену в Билокси. Направляясь к ней, он даже не подумал, что Мейган, может, еще не разбудила ее. Дверь была заперта, но, повинуясь настойчивому стуку, Ленора встала и сонно добрела до двери. Увидев Малкольма одетым по-городскому и явно собирающимся заняться делами, к которым она не хотела иметь никакого отношения, Ленора отшатнулась. Малкольм решительно вошел в комнату, а Ленора вернулась в постель и укрылась с головой, надеясь, что ей удастся выкурить его из спальни с такой же легкостью, с какой она закрылась от него одеялом.

— У меня нынче дела в Билокси, и мне хотелось бы, мадам, чтобы вы составили мне компанию. Я был бы вам весьма признателен, если бы вы освободились от объятий Морфея и оделись.

— О, Малкольм, — простонала она. — Прошу вас, поезжайте сегодня без меня. Я неважно себя чувствую, и мне вовсе не улыбается в таком состоянии сидеть в экипаже и ждать вас.

— Да брось ты, Ленора. Стоит нам выехать, как ты разом почувствуешь себя лучше. Путешествие явно пойдет тебе на пользу. — Малкольм поднял руку, как бы прекращая спор. — Все, дорогая. Я скажу, чтобы Мейган принесла тебе чаю и помогла одеться. И, пожалуйста, поторопись. Дело у меня важное, и я не хотел бы опаздывать.

Малкольм вышел в холл и захлопнул за собой дверь, не дав Леноре возможности возразить. Слыша, как вдали замирают его шаги, Ленора грустно огляделась. Ветерок, проникавший сквозь открытое окно, был жарким и ничуть не освежал. Духота стояла уже несколько дней. Ночная рубашка липла к телу, во впадине между грудями выступили крупные капли пота. Ленора медленно стянула простыню и встала с кровати. В желудке возникла острая боль, и Ленора немного постояла, боясь даже глубоко вдохнуть, затем она осторожно двинулась к умывальнику. Одного взгляда в зеркало вполне хватило, чтобы понять, что сегодня она не в лучшей форме. Выглядела она усталой и бледной, глаза потухли. Ленора тяжело вздохнула и плеснула в лицо тепловатой воды, надеясь, что это освежит ее и подготовит к дневным заботам. Из этого мало что получилось, и только с приходом Мейган, которая принесла чай и бисквиты, Ленора немного приободрилась и решилась все же поехать в Билокси. Тем не менее туалет, кажется, отнял у нее последние силы, и ее едва не стошнило, когда Мейган поднесла ей флакон духов.

Ленора отвернулась и оттолкнула руку горничной. От острого запаха ей стало дурно.

— Пожалуйста, Мейган, сегодня что-нибудь помягче.

Ленора прижала к щеке влажный платок. Мейган внимательно посмотрела на свою молодую хозяйку.

— Вам нехорошо, мэм?

— Это все из-за жары, — пожала плечами Ленора. — Как это только вам удается выносить ее, Мейган?

— Да что особенного, мэм? И к тому же меня ничего, кроме жары, не беспокоит. — Избегая ее взгляда, Мейган осторожно продолжила: — Со мной-то, мэм, ничего подобного не было, но вот сестра моя чувствовала себя точно так же, когда носила ребенка.

Ленора прерывисто вздохнула и опустила глаза. Если бы она была в Бель Шен, с Эштоном, все было бы хорошо, но сейчас беременность только усугубит ее и без того нелегкое положение. Бог знает, во что это все выльется. Она и представить не могла, как ей себя вести. Наверное, ей стоило с самого начала признаться, что они с Эштоном были близки; тогда, во всяком случае, последствий ожидали бы оба, Эштон и Малкольм были бы к этому готовы. Интересно, когда ее положение станет заметно? Может, если не торопиться и подержать это в секрете, у нее будет немного времени, чтобы придумать что-нибудь и избежать тяжелой сцены? Попытаться, во всяком случае, стоит.

— Мейган, я хочу попросить вас об одолжении.

— Да, мэм?

— Пусть это какое-то время будет между нами. Не думаю, что мистеру Синклеру понравится, если он узнает, что я беременна.

— Понятно, мэм, — ласково откликнулась горничная. — Вы можете на меня положиться.

Подняв голову, Ленора посмотрела на горничную. Та мягко улыбалась.

— Вы ведь все понимаете, верно, Мейган?

Та медленно кивнула.

— Это ребенок мистера Уингейта, так?

Ленора промолчала. Оставалось надеяться, что мужчины будут не столь проницательны, как Мейган. Страшно даже подумать, на что будет способен Малкольм, если узнает. На Ленору неожиданно накатила тошнота, и она умоляющим жестом протянула руку к Мейган. Горничная сразу же поняла, что нужно, и принесла таз. Ленора не сразу решилась поднять глаза, пусть и ожидал ее сочувственный взгляд Мейган.

— Если я поеду с Малкольмом, мне целый день не продержаться, — слабо произнесла она.

— Об этом не беспокойтесь, мэм, — сказала Мейган, убирая таз. — Яскажу мистеру Синклеру, что вы не можете ехать, а если он будет настаивать, придется привести ему доказательства.

— Но ведь вы не станете…

— Вам нужен покой, мэм, — перебила ее Мейган. — А как иначе его убедишь? — Ей явно не нравилось, как Малкольм обращается с госпожой. Выходя из комнаты, она пробормотала:

— Так ему и надо, может, не будет таким фанфароном.

Наступило лето. Дни становились все длиннее, ночи — короче. Когда Эштон вышел из палатки, солнце уже село. Догорали последние лучи заката. Он потянулся и взглянул на быстро темнеющее небо. Зажигались первые звезды. Вдали, на фоне багрового заката, четко выделялся изящный силуэт «Серого орла». Зажженные на палубе огни свидетельствовали о том, что указания Эштона выполняются, и команда в случае чего готова к любому вторжению. А дальше, за кораблем, расстилался до самого горизонта бескрайний океан.