Приди, полюби незнакомца (Где ты, мой незнакомец?) (др. перевод) - Вудивисс Кэтлин - Страница 66

— Вы что, с ума сошли, леди? Ведь так можно убиться, — сердито закричал он, проезжая мимо.

— Паршивая деревенщина, — бормотала про себя Ленора. — И как это я умудрилась выйти за него? Глаза бы мои его не видели!

Она ступила на деревянный тротуар и быстро миновала несколько магазинов. Высокий симпатичный мужчина, стоящий у витрины, заметил ее приближение и, выразив взглядом восхищение, сказал, приподнимая шляпу:

— Доброе утро, мисс. Не могу ли чем-нибудь быть полезен?

Не обращая на него внимания, Ленора проследовала дальше, но повеса, резко повернувшись на пятках, последовал за ней. Он впился взглядом в точеную спину девушки, словно модные одежды не мешали ему видеть прикрываемое ими тело, и широко улыбнулся, когда она бросила через плечо сердитый взгляд. Она миновала еще один вход. Цирюльник, проводивший бритвой по щедро намыленной щеке клиента, только протяжно свистнул.

— Свихнулась, не иначе, — прокомментировал он. — Да и то сказать, жарища адова.

Клиент поднял голову посмотреть, о ком идет речь. Даже беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы узнать этот профиль. Ошибиться Эштон не мог.

— Лирин! — Он вскочил с кресла и, сорвав с шеи полотенце, поспешно стер пену с лица. По пути к двери он отшвырнул несколько стульев и растолкал людей, один из которых — Эштон уронил ему на колени мокрое полотенце — бросился было за ним.

— Ваш сюртук, сэр! — крикнул ему вдогонку парикмахер. — Вы забыли сюртук!

— Я вернусь! — бросил Эштон через плечо. Он помчался вслед за быстро шагающей дамой, что не укрылось от мужчины, ее преследовавшего. Мужчина нахмурился и разочарованно всплеснул руками. Эштон промчался мимо.

Почувствовав прикосновение чьей-то руки, Ленора круто обернулась и уже готова была ткнуть зонтиком в зарвавшегося приставалу, как вдруг увидела смеющееся и такое знакомое лицо.

— Эштон! Ты что здесь делаешь?

— Я последовал за вами в город, — признался он, — а когда увидел, что ты села в экипаж, решил побриться.

Она засмеялась и смахнула засохшую пену с его лица.

— Похоже, ты не дал парикмахеру закончить его работу.

Эштон потрогал заросший подбородок.

— Прошу извинить, мадам. Утром я собирался впопыхах. — Эштон огляделся. — А ты-то что здесь делаешь? Где твой экипаж?

Ленора наморщила нос. Она все еще никак не могла прийти в себя после сцены в экипаже.

— Я отослала в нем Малкольма.

Эштон с интересом посмотрел на нее.

— Что, Малкольм оставил тебя одну?

— Да, вроде мой отец должен быть где-то здесь. — Она слегка пожала плечами. — Впрочем, мне все равно.

Немного отступив, Эштон предложил ей руку, согнув ее в локте.

— Если вы позволите мне сбегать за сюртуком, я буду счастлив, мадам, сопровождать вас, куда прикажете.

Красавчик повеса застыл посреди тротуара, расставив ноги и упершись руками в бока. Наверное, он был недостаточно расторопен. Так или иначе, за эту девчонку стоит поспорить. Он и с места не сдвинулся, когда они проходили мимо. Эштон твердо встретил его вызывающий взгляд и, немного посторонившись, провел свою даму мимо. Когда опасность миновала, Эштон выставил назад локоть и резко ударил нахала прямо под ребра.

— Чтобы твоего духу здесь не было, если шкура дорога, — негромко сказал Эштон. Не хватало еще этого типа. — Она моя.

Тот отдышался и, схватив Эштона за плечо, начал было:

— Я первым ее увидел…

Разноцветный зонтик мгновенно раскрылся, и в бок повесы уперся острый конец. Он вскрикнул от боли и, решив, что с этой парой ему не справиться, отступил.

— Ну что ж, если вам так угодно. — Он развел руками и пошел прочь, примирившись с тем, что эта очаровательная девица не про него. Ясно было, что она сделала другой выбор.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

На эту пару оборачивались люди, и Эштон был горд и счастлив, что ему удалось завоевать королеву, пусть только на один день. Он жестом велел Хикори подать экипаж и помог своей даме войти. Усевшись рядом, он стал любовно перебирать ее тонкие пальцы. Ленора посмотрела на него, чувствуя, как ее охватывает блаженство, как бывало всегда, стоило лишь ему оказаться рядом. Под его горящим взглядом на щеках у нее выступил румянец. А Эштон долго и любовно смотрел на нее, упиваясь каждой черточкой любимого лица. Когда он заговорил, голос его звучал мягко и хрипловато, вызывая желание в ответ на то, что горело в его карих глазах.

— На вас, мадам, я никогда не могу налюбоваться.

Ее непринужденный смех проник ему прямо в душу.

— Отец и Малкольм считают, что ты слишком часто со мной встречаешься… а я с тобой. — У нее насмешливо опустились края губ. — Отец был совершенно шокирован твоим видом тогда, на берегу.

Эштон ухмыльнулся.

— Ну да, мне он сказал то же самое. Он считает, что ты еще не доросла до такого. Твой отец явно не знает, что в Бель Шен мы жили с тобой, как муж с женой.

Ленора покраснела под его пристальным взглядом.

— Я не решилась сказать им, Эштон. — Она опустила глаза.

— Они наверняка вывернули бы все наизнанку. Все, что бы ты ни сделал, выглядит в их глазах грязным. А отец все еще не может простить, что ты отнял у него Лирин.

Эштон мягко сжал ее пальцы.

— Это несчастный человек, и мне против воли жаль его.

Она почувствовала, как любовь нахлынула на нее, сметая преграды, которые она с таким тщанием возводила. Ленора подняла голову и посмотрела на загорелое лицо своего спутника.

— Ты хороший человек, Эштон Уингейт.

Рассмеявшись, Эштон бросил шляпу в угол и с сомнением посмотрел на Ленору.

— Почему? Потому что я не держу зла на старика, который считает, что у него есть основания ненавидеть меня? Но какой смысл тратить на него чувства? Я не знал раньше, что он выпивает, но теперь вижу, что зеленый змий делает свое дело. Он поранил руку, всего-то, а чуть сознание не потерял. Тогда я и понял, что это всего лишь слабая, высохшая плоть, заслуживающая сострадания. А желчь я лучше приберегу для другого.

— Для Малкольма? — тихим голосом спросила Ленора.

Лицо у Эштона окаменело, по скулам заходили желваки.

— Да, вот он действительно заслужил мою ненависть.

Видя, что Эштон едва сдерживается, она мягко погладила его по руке.

— Давай лучше не будем о нем говорить, — просительно сказала она. — Расскажи мне о своих планах. Ты еще долго собираешься держать здесь «Русалку»?

— Сколько понадобится… или пока ты не отошлешь меня.

— Но ведь я уже просила тебя уехать, — напомнила она.

Он взял ее за руку и поцеловал один за другим пальцы, вглядываясь в ее изумрудные глаза, светящиеся разнообразными чувствами, которые объемлются одним именем: любовь.

— Я уйду, когда твои глаза прикажут мне, любовь моя. Не раньше.

Ленора опустила густые шелковистые ресницы. Неужели чувства ее так заметны? Какой смысл отрицать, что она его любит? Любовь не такое чувство, от которого легко отказаться. Эштон положил их сплетенные руки себе на колени, и, ощущая, как участился у него пульс, Ленора поняла, что они хотят одного и того же. Свободной рукой он взял ее за подбородок и слегка поднял ее лицо, не отрывая взгляда, нежно погладил шею.

— Я хочу тебя, — хрипло пробормотал он.

Эштон положил ее руку так, чтобы она сама убедилась в этом, и увидел, как от смущения у нее расширились глаза. Она почти умоляюще покачала головой, стараясь отстраниться, молча взывая о пощаде, но имя Лирин, слетевшее у него с губ, парализовало ее жалкие усилия. Он прижал ее к спинке сиденья рядом с собой, и она беспомощно взглянула в его горящие карие глаза, глядящие на нее откуда-то сверху. Он нагнулся к ней, и она растворилась в его жгучем поцелуе, зная, что этого нельзя, что так не должно быть. Рука ее, покоящаяся у него на бедре, дрожала, горела, словно воспламененная его откровенным желанием. Шепча слова любви и страсти, он покрывал ее шею и щеки поцелуями, слегка касаясь тонких век, трепетавших под его нежными прикосновениями.