Приди, полюби незнакомца (Где ты, мой незнакомец?) (др. перевод) - Вудивисс Кэтлин - Страница 57

— Мы с тобою похожи друг на друга. Двое, как один. Хотим недостижимого. Я должна возвращаться, а ты не хочешь уезжать. Но как бы я хотела убедить тебя, что так надо.

Она немного поколебалась, а затем, как бы стыдясь того, что сейчас скажет, продолжила, избегая его взгляда:

— Если я сейчас, представив себе на минуту, что я все же твоя жена, отдамся тебе, ты уедешь, пока не случилась беда?

Эштон приподнял ее и положил на себя. Казалось, в том, что он готов принять ее предложение, сомнений быть не может, и все же он покачал головой.

— Нет, дорогая, такого договора я подписать не могу, хоть он и удовлетворит мое сиюминутное желание. Я слишком люблю тебя, чтобы принять этот жест расставания. Мне ты нужна навсегда, на меньшее я не соглашусь.

Она тяжело вздохнула.

— Тогда мне надо идти.

— Куда торопиться? Побудь со мной немного. Позволь мне любить тебя.

— Нельзя, Эштон. Теперь я принадлежу Малкольму.

Он хмуро сдвинул брови и отвернулся, терзаемый ревностью. Челюсти его сомкнулись, и лишь с трудом подавил он искушение рассказать ей, как нашел ее драгоценное убежище. Переходя в Билокси из таверны в таверну, Эштон встретился не только собутыльниками Роберта. Попадались ему и проститутки, иные из которых удовлетворяли желания Синклера.

— Мне не нравится то, что ты к нему возвращаешься.

— Это мой долг! — прошептала она. Слегка прикоснувшись к его губам, Ленора поднялась в постели. Отвечая улыбкой на его настойчивый взгляд, она накинула порванную рубашку и куртку, стянула волосы узлом.

— Я провожу тебя, — вздохнул он, поднимаясь вслед за ней.

Память об изнурительном плаванье все еще была свежа, и Леноре не хотелось спорить с ним.

— Но как же ты доберешься назад?

— Я прицеплю другую лодку и вернусь на ней. — Он потянулся за рубашкой и почувствовал, как она любовно поглаживает ему грудь. Мягкое прикосновение заставило его вздрогнуть. Он взглянул на нее, с трудом подавляя желание заключить ее в объятия, но все-таки удержался, ибо знал, что, уступи он своему порыву, — все кончено. Он только прошептал слова, бывшие у него на языке:

— Я люблю тебя.

— Я знаю, — тихо ответила она, — я тоже люблю тебя.

— Если бы я не думал, что потом ты меня возненавидишь, я бы удержал тебя здесь. Но это должен быть твой собственный выбор. А пока ты его не сделаешь, я буду поблизости, в любой момент готовый прийти к тебе на помощь. — Он вложил ей в ладонь небольшой пистолет. — Я показывал тебе, как им пользоваться. Выстрел я услышу. Только сохраняй осторожность, пока я не доберусь до дома.

Эштон довез ее до берега, и, поцеловав его на прощанье, Ленора неслышно прошла на верхнюю веранду. Облокотившись на балюстраду, она посмотрела, как он выгребает назад, а затем вернулась в комнату, подавив тяжелый вздох. Ей уже было одиноко.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Сдержанные рыдания и лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь шторы, прервали сон Леноры. То и другое беспокоило, от того и другого было трудно отделаться, как ни старалась Ленора вновь погрузиться в благотворный сон. Вернувшись с «Русалки», она сразу же предалась сладостным мечтаниям. Ей от души хотелось, чтобы и утром было то же самое, и пусть весь остальной мир катится к черту. Но это было невозможно. Хотя бы потому, что в комнате было много окон и широкие застекленные двери выходили на восток, открывая беспрепятственный доступ солнцу. Рассветные лучи обстреливали ее кровать, а подушка становилась свидетельницей ее сдавленных рыданий. Тут она поняла, что на крыльце кто-то есть и этот кто-то плачет.

Окончательно проснувшись, Ленора вскочила с постели, набросила на себя халат и кинулась к дверям. Она выбежала на веранду и, осмотревшись, заметила Мейган. Та стояла, прислонившись к балюстраде. Она смотрела в сторону моря, и ее сотрясали тяжелые рыдания. Ленора удивленно проследила за ее взглядом и увидела рядом с лодкой Малкольма и Роберта. Двое других мужчин заглядывали под холстину, натянутую между бортами. Откуда она взялась? Когда Эштон доставил ее сюда, ничего подобного не было. Что они там в лодке нашли, понять было трудно, и уж вовсе странным казалось поведение служанки.

— Мейган, что случилось? — Ленора мягко положила руку ей на плечо. — В чем дело?

Мейган изо всех сил пыталась ответить, но тщетно — по пухлым щекам катились крупные слезы, а от рыданий перехватывало дыхание.

— Мэри, мэм, — выговорила она наконец. — Парнишка-истопник собирался наловить к ужину рыбы и нашел ее в лодке мертвой. Она была совсем голая. Шериф говорит, что ее убили.

— Убили? — Ленора от ужаса слова не могла вымолвить. Мэри казалась такой милой и услужливой девушкой; трудно поверить, что она кому-то могла досадить. Чувствуя, как на глазах проступают слезы, Ленора с трудом заговорила:

— Но ведь я сама в этой лодке добиралась до «Русалки». Около четырех утра мистер Уингейт привез меня назад.

— О, мэм, лучше не говорите этого шерифу. Мистер Синклер утверждает, что Мэри была убита кем-то из команды «Русалки», и, если выяснится, что мистер Уингейт был здесь, он непременно обвинит его.

— Но это же глупо! Я видела, как Эштон возвращался на корабль на другой лодке. Уж скорее я могла убить ее.

Мейган печально покачала головой.

— Ее изнасиловали, мэм.

— Изнасиловали? — с ужасом переспросила Ленора. — Но кто это мог сделать?

— Не знаю, мэм. Сама-то я крепко спала и, до тех пор пока мальчишка не перебудил своими криками весь дом, понятия не имела, что произошло. А вы, мэм? Вы видели кого-нибудь на берегу после того, как мистер Уингейт уехал?

— Нет, никого там не было, — ответила Ленора. Она не слышала ничего необычного, только из комнаты отца доносился приглушенный храп. Едва оказавшись в постели, она погрузилась в сладкую дремоту, и ничто не нарушало ее покоя. — И что же шериф собирается делать?

— Думаю, он допросит всех нас здесь в доме, а потом мистера Уингейта и его команду. За Мэри вроде ухаживал наш кучер, Генри, так что за него, наверное, особенно возьмутся. Но он на вид такой славный человек.

Нахлынули старые страшные воспоминания, и у Леноры подкосились ноги. Человека избивают кочергой — это было давно знакомо, но теперь перед глазами Леноры вдруг выросла на мгновенье одетая в черное фигура убийцы. Он все еще сжимает в руках смертоносное железо и замахивается на нее. Она вся покрылась холодным потом. Видение вскоре исчезло, но прошла целая минута, пока Ленора не стряхнула с себя страшное наваждение и вновь обрела способность здраво мыслить. Она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы умерить сердцебиение, и заметила:

— Убийца не обязательно один из местных, Мейган. Если перед тем, как перейти сюда, Мэри работала в Билокси, это может быть кто угодно из городских.

Мейган стерла слезы со щек.

— Да нет, мэм, Мэри здесь мало кого знает, так что даже если она жила в городе, перед тем как ее наняли в этот дом, то очень недолгое время. Она вроде родилась в Натчезе или неподалеку.

— В Натчезе? — вскинулась Ленора. — Мистер Уингейт из этих краев. Может, он знает ее?

— Шериф наверняка спросит его об этом, мэм, так что давайте лучше подождем. — Служанка кивнула в сторону направляющихся к дому мужчин. — Ну вот, сейчас все и начнется.

Сообразив неожиданно, что она почти не одета, Ленора затянула на шее ворот халата… — Мне надо привести себя в порядок.

— Я принесу вам воды, — с прерывистым вздохом сказала Мейган. — Займусь-ка лучше делами, а то только о Мэри и думаю.

Через полчаса Ленора была одета в бледно-голубое платье, а служанка расчесывала ее густые волосы. Ленора ждала, когда Малкольм расскажет ей о несчастье, так что ее не удивило, когда раздался легкий стук в дверь. Служанка впустила его, и, прошагав через комнату к туалетному столику, он небрежно прислонился к стене и жадно вглядывался в красивые черты той, что смотрелась в этот момент в зеркало в серебряной оправе. Вид у нее был печальный и задумчивый, и ему она казалась снежной королевой. Временами он испытывал сильное искушение разбить этот тонкий слой льда и подавить ее волю, но всякий раз удерживался, не уверенный в ее реакции. Но ничего, пройдет немного времени, и он сполна пожнет урожай своего терпения.