Приди, полюби незнакомца (Где ты, мой незнакомец?) (др. перевод) - Вудивисс Кэтлин - Страница 48

Откашлявшись, Роберт поспешил вмешаться в разговор.

— Ленора, Малкольм сказал, что сразу же съедет отсюда, так что не о чем волноваться.

— Надеюсь, что так. — Прозвучало это не очень почтительно, но Леноре вовсе не понравилось, что ее пытаются провести. — Я ведь уже говорила, что мне нужно время, чтобы освоиться. — Произнося эти слова, она подумала: сколько уж раз приходилось повторять их в последнее время. По дороге сюда отец всячески восхвалял Малкольма, словно приучая ее к мысли, что жить ей придется с ним. Пока что у нее не было никакого желания быть его женой, ибо сердце ее все еще принадлежало Эштону; да и долго еще, думала она со страхом, будет ему принадлежать.

— Добро пожаловать, мэм, — мягко сказала Мейган. — Дорога была длинная, и вы, наверное, до смерти устали.

Она открыла дверь, и Ленора вошла. Остановившись на пороге, она дала глазам привыкнуть к полумраку, царящему в холле. Увиденное привело ее в глубокое отчаяние — ясно стало, что здесь ей приходилось нередко бывать. Все здание пересекал длинный коридор. Лестница начиналась у одной стены, а затем, изгибом, устремлялась к противоположной и вела на второй этаж. Мебели было не слишком много и подобрана она со вкусом — спокойные мягкие цвета создавали ощущение пространства и обилия воздуха. В холле и прилегающих комнатах полы были устланы разноцветными коврами. Самая большая из них представляла собой просторную гостиную, где были расставлены стулья, столики и диваны. В холле обращал на себя внимание неброский персидский ковер, на котором стояли стол и стулья.

— Мы охладили для вас лимонад, мэм, — объявила Мейган. — Хотите попить? Или, может, сухариков погрызете?

— Звучит заманчиво, — улыбнулась Ленора.

— Тогда располагайтесь в гостиной, мэм, — сказала Мейган. — Я мигом.

Наступила тишина. Роберт Сомертон посмотрел на дочь и подошел к ней.

— Ну как, девочка, находишь тут что-нибудь знакомое?

Не отвечая, Ленора вошла в гостиную и приблизилась к двустворчатым застекленным дверям, из которых открывался вид на берег. Ощущая на себе взгляд отца, который остался в холле, она открыла одну половину, и в комнате сразу стало свежее от соленого океанского воздуха.

— А слуги здесь новые, — это был не вопрос, а утверждение.

Сомертон удивленно посмотрел на нее, подняв тонкие брови.

— Отчего ты так решила?

— Мейган назвала свое имя, — Ленора слегка пожала плечами. — Если бы она работала здесь давно, то знала бы меня.

— Старых слуг отпустили, как только тебя похитили. Малкольм нанял новых.

Ленора задумчиво посмотрела на отца.

— И что, никто не вернулся? Даже любимчики?

— Да нет. Наверное, они нашли где-нибудь другую работу. — Роберт провел дрожащей рукой по губам и обежал глазами комнату. Он заметил несколько хрустальных графинов в буфете и непроизвольно облизал губы.

Повинуясь непреодолимому, видно, желанию, он нервно одернул пиджак, устремился к буфету и налил себе изрядную порцию виски.

— Честно говоря, подробностей не знаю. Я ведь и сам появился здесь совсем недавно. — Сделав большой глоток, он снова посмотрел на нее. — После того как вы с Лирин разлетелись по новым гнездам, я много путешествовал. Затем решил наведаться сюда, посмотреть, как вы тут с Малкольмом живете. Как выяснилось, это было удачное решение.

— Удачное? — неопределенно повторила Ленора и слабо улыбнулась. — Это еще будет видно, не так ли?

— Что ты, собственно, имеешь в виду? — Роберт пристально взглянул на нее.

Ленора задумчиво стянула перчатку, сняла шляпку, положила то и другое на стул и неторопливо прошлась по комнате. Она вглядывалась в обстановку, надеясь, что какая-нибудь мелочь пробудит обвал воспоминаний. Точно так же она посматривала и на отца, желая до конца быть уверенной, что никакой ошибки нет, это действительно тот, кто дал ей жизнь.

— Только то, что к Малкольму мне еще придется привыкать. Я уже поверила было, что Эштон мой муж, и для меня было ударом узнать, что это, возможно, не так.

Отец испуганно посмотрел на нее.

— Ты что, хочешь сказать, что… спала с этим человеком?

Ленора почувствовала, как щеки заливает предательская краска. Разве может она рассказать ему о тех ночах, что провела в объятиях Эштона? Разве может она позволить, чтобы эти минуты, такие драгоценные для нее, были захватаны, запачканы этим человеком и Малкольмом Синклером? Она отдалась Эштону, считая себя его женой, но она ни слова об этом не скажет, чтобы просто удовлетворить чье-то любопытство.

— Да, мне приходилось бывать здесь, — призналась она, словно не расслышав его последнего вопроса. — В этом я уверена. Все это выглядит знакомо.

Она повернулась в сторону океана, глядя, как приливная волна лениво накатывает на берег.

— Помню это чувство: я иду одна по берегу, босиком, и ноги обтекает вода. — Она обвела комнату широким жестом. — Да, я согласна, что это мой дом… только… — Она подошла и посмотрела на него пронизывающим взглядом. Закатное солнце, бросающее последние лучи сквозь оконные стекла, скрыло изумрудную глубину ее глаз и зажгло в них яркий блеск, так что в конце концов они превратились в два кристалла меж длинными ресницами. — Только вас я все равно не могу вспомнить.

Глядя в эти горящие глаза, Роберт Сомертон почувствовал, как по телу у него побежали мурашки. Где-то в глубине души повеяло холодом, и ему стоило немалых усилий встряхнуться и взять себя в руки. Сделав еще один добрый глоток виски, он с возмущением расправил плечи.

— Ужасно, что дочь забывает собственную плоть и кровь. — Он почесал нос и втянул воздух, словно с трудом удерживаясь от слез. — Как мне, отцу, примириться с тем, что дочь выкинула меня из головы?

— И Малкольма Синклера я тоже не помню, — тихим голосом, но так же упрямо произнесла она. Поездку в экипаже по Новому Орлеану, которая пробудила в ней воспоминание о человеке с усами, она не считала — слишком уж смутным был образ. Под него могли подойти десятки мужчин.

— Ах, вот как, ко всему прочему и это? Забыть собственного мужа! — Сомертон резко обернулся и посмотрел на дочь, словно пораженный, что такие слова могли сорваться с ее уст. Он сделал глоток и, переступив с ноги на ногу, печально покачал головой.

— Право, не понимаю, что случилось с тобой, девочка. Ты стерла из памяти тех, для кого ты дороже всего на свете. Словно мы для тебя ничто, вроде… вроде вон того бурунчика на воде.

Он залпом опустошил бокал и глубоко вздохнул, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

— А другому, тому, кто отнял у тебя сестру, а потом, удовлетворив свою похоть, отбросил ее, как тряпку, ты, наоборот, открываешь сердце. Может, Эштон Уингейт и не сам убил Лирин, но во всяком случае он несет ответственность за ее гибель. Если бы не он, она сейчас была бы с нами.

Он пристально взглянул в ее подернутые дымкой глаза, словно стараясь найти хоть намек на согласие.

— Разве ты не помнишь, как мы ее оплакивали? Не помнишь, как ты клялась отомстить?

Ленора упрямо покачала головой.

— Эштон любил Лирин. В этом я уверена! И я никогда не соглашусь с тем, что он погубил ее или несет ответственность за ее смерть.

Роберт Сомертон подошел к дочери и примирительно протянул руку, собираясь погладить ее по плечу, но Ленора, пробормотав что-то нечленораздельное, отпрянула от него. Сомертон тяжело вздохнул и вернулся к буфету. Он вновь наполнил стакан и, понемногу потягивая обжигающий напиток, принялся задумчиво расхаживать по комнате.

— Моя дорогая Ленора, — Сомертон заговорил поучительно, неторопливо, тщательно подбирая и выделяя слова, — как отец, оскорбленный в своих лучших чувствах. — Я не хочу понапрасну огорчать тебя. Видит Бог, тебе сейчас нелегко. Мне просто хотелось отметить несколько фактов, которые тебе вполне знакомы. — Этот человек — опытный повеса, и я могу понять, что молодая девушка, особенно в таком состоянии, способна уступить его домогательствам, но, дорогое мое дитя, — тут Роберт слегка улыбнулся, — трудно согласиться с тем, что он верит в привидения. Я бы скорее счел, что он с самого начала знал, кто ты такая. — Он отхлебнул виски и снова улыбнулся, как бы удовлетворенный собственной логикой. — Неужели ты не видишь ошибки в своих умозаключениях?