Приди, полюби незнакомца (Где ты, мой незнакомец?) (др. перевод) - Вудивисс Кэтлин - Страница 27

Хорэс закричал, словно охваченный ужасом:

— Мы не можем долее терпеть этого! Эта сумасшедшая, — переход от предположения к уверенности дался ему без труда, — если ее не изолировать, может убить с десяток людей, а то и больше.

Послышался гул одобрения. Дождавшись, пока он затихнет, Хорэс еще больше повысил голос.

— Надо выполнить свой долг и позаботиться о людях. Пусть все спят спокойно, пусть женщины и дети без страха выходят на улицу.

— Точно! — послышался слитный возглас толпы. — Кто знает, чего от них можно ожидать? Нужно только, чтобы кто-нибудь повел нас!

Почувствовав, что энтузиазм толпы может поутихнуть, Хорэс забеспокоился.

— Я поведу вас! — воскликнул он и тут же сконфузился. — То есть я хочу сказать, я покажу вам дорогу. — Голос его упал чуть не до шепота. — Дело в том, что я… как бы сказать… — у меня нет лошади.

— Возьмите мою! Нам нужен вожак!

Хорэс с удивлением обнаружил у себя в руках вожжи. Когда он поднял глаза, хозяина лошади и след простыл. Вместо него на Хорэса пристально глядела невзрачная кляча. Казалось, что лошадь собрал по частям какой-то неумеха, из длинных изогнутых, костей получился непрочный остов, покрытый волосатой шкурой. В узких глазах лошаденки сосредоточилась нескрываемая готовность отомстить любому, кому достанет глупости оседлать ее. Вспомнив, каково ему пришлось при последней попытке покататься на лошади, Хорэс содрогнулся. После этого случая он дал себе страшную клятву впредь ездить только в экипаже.

— Я… видите ли… — жалко забормотал было он, но тут же, избегая угрожающего взгляда лошади, попытался придать голосу твердость.

— Само собой, понятно, как опасна может быть эта женщина. Кому-то надо…

— Вот! — В руках у него оказалась старая проржавевшая двустволка. — Она пристреляна и заряжена, так что обращайтесь с ней поосторожней, ясно?

С ружьями у Хорэса тоже всегда были неприятности. Сначала над ним насмехался отец — как это так, мужчина не умеет стрелять, потом, сменив гнев на милость, отец попытался научить его обращаться с огнестрельным оружием. Час спустя Тич-старший разглядывал свою простреленную шляпу и разорванный сюртук, а доктор заклеивал ему пластырем рану на спине. Пришлось согласиться с тем, что охотничье дело из круга образования сына придется исключить, и вопрос этот больше не возникал… до настоящего момента.

— Вперед! — послышался чей-то голос. — Не будем терять времени.

Все вокруг оседлали словно из ниоткуда появившихся лошадей. К собственному удивлению, Тич тоже оказался в седле. В руках у него было ружье. Сразу заныло под ложечкой, и он принялся тоскливо оглядываться в поисках своего экипажа и кучера. Неподалеку, наблюдая за происходящим, стоял усатый помощник шерифа. Однако же то хладнокровие, с которым он жевал резинку, не позволяло Тичу надеяться, что власть остановит готовящееся предприятие. Кое-кто следовал за ними в фургонах, и теперь за коротышкой денди образовалась целая процессия. Он все еще шарил взглядом вокруг, стараясь отыскать свой экипаж, и дал себе слово как следует разобраться с кучером, как только тот появится. Но сейчас его не было, так что у Хорэса Тича оставался только один выход.

Кто-то хлестнул его лошаденку, и под гам и крики толпы процессия двинулась вперед. Хорэс никак не предполагал, что эта захудалая животина способна развивать такую скорость. Он подпрыгивал в седле. Лицо исказила гримаса боли. Пытаясь сесть поудобнее, он натянул было вожжи, но тут возникла угроза перелететь через голову лошади. А когда он теснее сдавил коленями бока лошади, та наддала еще больше. Хорэс снова натянул вожжи, но единственное, чего ему удалось добиться, чтобы лошадь перешла на средний галоп. Голова у Хорэса болталась из стороны в сторону, а тело с головы до пят превратилось в мешок дребезжащих костей. До Бель Шен было далеко, и Хорэс со страхом ожидал, что вот-вот въедет прямо в ад.

При прикосновении проворных изящных пальцев, ласкающих клавиатуру, клавесин буквально ожил. Лирин и сама не ожидала, что у нее так хорошо получится, и теперь, когда старые дамы дремали наверху, не упускала случая спуститься в гостиную и поупражняться. Как-то, вернувшись домой, Эштон услышал нежные звуки и поспешил в гостиную. Все это время он занимался отправкой парохода и, лишь убедившись, что все до малейшей детали в порядке, уехал, оставив капитана и мистера Логана заниматься посадкой пассажиров.

Потягивая длинную черную сигару и задумчиво глядя, как кольца дыма поднимаются к потолку, Эштон откинулся в кресле и целиком отдался легкой, воздушной мелодии, которая отзывалась во всех концах дома. Он буквально купался в блаженстве. Никто из женщин не мог оказать такого благотворного воздействия на него, как Лирин. Само ее присутствие было счастьем, и все же во многом она оставалась для него загадкой. Ей многое еще предстояло рассказать ему о себе и о том, где она скрывалась эти три года.

Неожиданно кто-то громко и настойчиво постучал в дверь. Лирин остановилась и глянула по сторонам, словно совершенно забыла, что за пределами гостиной жизнь идет своим чередом.

— Войдите. — Эштон с удивлением увидел на пороге одного из конюхов. Хикори редко заходил в дом, и Эштону стало ясно, что что-то случилось.

— Хозяин! — Кучер ткнул пальцем в направлении Натчеза. — Хозяин, там целая толпа каких-то людей, они все верхом и вроде затевают что-то нехорошее. — Конюх остановился, перевел дух и продолжал: — Сэр, они едут сюда, точно вам говорю. А куда же еще?

Эштон загасил сигару и задумался.

— Ладно, надо подготовиться к приему. Ты как, еще можешь передвигаться или уже выдохся?

— Конечно, могу, сэр, — расплылся в широкой улыбке Хикори, — Я был в сарае, когда заметил их, и сразу помчался сюда. Да это недалеко, всего миля.

— Джадд возится у ручья, — Эштон отдавал команды четко и отрывисто. — Сбегай к нему и скажи, пусть сразу идет сюда да прихватит с собой всех, кто окажется под рукой. Скажи ему, что дело может обернуться серьезно. Пусть идет на кухню к Уиллабелл, она скажет, что делать. Ну а теперь живо вперед.

Хикори повернулся на пятках и выскочил в коридор. Эштон направился к Лирин. Та встала со стула. Он улыбнулся ей успокаивающе и взял ее за руки.

— Не о чем беспокоиться, дорогая. В городе есть парни, которые, когда выпьют лишнего, начинают буянить. Ну а мы знаем, как утихомирить их, так что не обращайте на это внимания, продолжайте играть. Мне очень нравится, как вы играете, прошу вас. Мне надо только кое-что сказать Уиллабелл, а потом я вернусь и посижу на крыльце. — Он нежно поцеловал ей руку и вышел.

Лирин вернулась к клавесину, но с уходом Эштона что-то явно переменилось. Не та атмосфера, не то звучание.

Группа всадников приблизилась к подъезду, где их ожидал хозяин Бель Шен. Они рассыпались полукругом, стараясь занять свою позицию и тесня друг друга. В такой давке в наиболее сложном положении всегда оказывался тот, кто хуже всех ездит верхом, в данном случае Мамфорд Хорэс Тич. Этот герой и столп порядка, приведший за собой целое воинство, остановил лошадь так резко, что ее задние ноги подогнулись. При этом лицо у него жалко исказилось, а дыхание перехватило. Он привстал на стременах, стараясь унять боль и между делом незаметно высвобождая запутавшийся в вожжах приклад слишком длинного ружья. При этом оба дула винтовки восьмого калибра угрожающе уставились своими круглыми глазницами на стоящих рядом, и спутники мистера Тича благоразумно решили высвободить ему побольше жизненного пространства.

В конце концов Хорэсу удалось справиться с непокорным прикладом и, оглядевшись, он обнаружил, что все его воинство отступило несколько назад, оставив его один на один с Эштоном Уингейтом. Поскольку все явно ждали, что именно он первым вступит в бой, Хорэс прочистил горло и, несмотря на угнетенное состояние, выпрямился, насколько возможно, затем лишь, как выяснилось, чтобы по-прежнему не встречаться взглядом с Эштоном. Судя по выражению, игравшему на загорелом лице Эштона, он явно забавлялся, что привело Хорэса в еще большее смущение. Он нервно откашлялся, однако же, как ни старался, никак не мог найти нужных слов, чтобы начать речь.