Паучий замок (СИ) - Юрьев Валентин Леонидович - Страница 62

— Можно. Но, Верт, мы живём в мире, где нас уже пытались убить за кучу хлама в корзинах, а потом за десяток монет. В мире, где мы уже видели предателей и недругов. Благодарю мага, за то, что он напомнил мне об этом. Ты мне больше брата, Верт, и все ребята тоже, но даже своего брата я заставил бы дать клятву.

— Разве слово принца не есть клятва?

— А слово короля? Наш король принял в объятия хассанов, которые хотели убить нас, его слуг, а Фарл Зоркий не стал уничтожать предателей, которые его же и предали. Прости, Верт, но лучше нам совсем не заходить никуда, а завтра же утром идти домой, чем перестать верить.

— Прости, друг, Ты прав, как всегда. Я, Верт Охотник перед своими друзьями клянусь никому не рассказывать о том, что мы встретим в этих пещерах, пока с меня не снимут эту клятву.

— Я, Канчен-Та, клан Огня, дочь…

— Я, Мроган, сын….

После клятвы появился мерзкий осадок на душе, хотя все и понимали, что коснулись не своего владения. И не им решать, что с ним делать.

— Козлы!

— Кто — козлы?

— Да, не кто, а вон они, на перевале! Да, вон, в седловине!

— Где? Не вижу!

— Да вон, же! Вон! Две руки, стадо!

— Значит зверь и в самом деле ушел! Живём, ребята!

— Командир! Всё, что ли? Пошли?

— Пошли. Только снега наберите. Чистого.

— А козла не плохо бы на ночь поджарить.

— Дурень, ты ещё побегай за ним…

— И мясо у него вонючее…

И снова темнота подземных переходов, уходящий вверх невидимый купол огромного пространства, по которому они идут, стараясь придерживаться одного края, чтобы не заблудиться, грубый, но похожий на искусственный, каменный пол, дрожащий свет факела, от которого мечутся по невидимым стенам серые тени, журчание невидимой реки.

После знакомства со зверем страха уже нет, но осторожность ещё осталась. Жить по-прежнему хочется. С каждым шагом растёт

уверенность в том, что всё опасное уже позади, молодость даёт себя знать. Мишка время от времени, ставит светильники и их цепочка сзади показывает, что дорога, петляя, поднимается вдоль левой стены пещеры, а правая теряется в темноте.

Но у всякой дороги есть конец, вот и эта выходит на широкую площадку, левый край которой бежит в темень навстречу правому. Светильники, которые постепенно обрисовывают контур огромного здания, лестницы, обрушенные стены, упавшие колонны, в крыше которого, как кулаки неимоверного монстра, торчат скалы, пробившие хрупкие стены и уходящие острием, сквозь все этажи, вниз.

Здание висит почти на самом краю обрыва, перекошенное и жалкое в своей беспомощности, и, словно поток слёз, стекает из разбитой чаши бассейна тонкая струйка воды, заледенелая по краям и падает вниз маленьким водопадом.

Подходить туда опасно, это видно сразу, да и два последних дня так вымотали всех следопытов, что никто и не спорит с предложением поесть и лечь спать. Но уснуть долго не удаётся, воспоминания о случившемся и разговоры о чудесах долго ещё носятся под куполом подземелья.

Часовых ставить не стали, но Мишка с Вертом сделали кольцевую защитную стенку в свой рост, больше не было смысла при такой высоте зала, так что если кто-то прилетит сверху, они всё равно окажутся в ловушке. Но ночь прошла спокойно.

Утром всех ребят разбудил шелест и грохот около корзин, а продрав глаза, они увидели виновника шума, и долго хохотали от души, совсем забыв о вчерашних страхах. Маленький летучий мыш вцепился лапками в мешок с едой и пытался то прокусить его, то утащить, то сбить в сторону и, видимо, укатить.

Несколько его сородичей, более трусливых, а, может быть, слабого пола, со свистом носились вверху, над местом ночёвки, защищая своего смельчака зарядами всем известной и дурнопахнущей смеси, так что пришлось прогнать малышей. Однако, их появление было добрым знаком и означало, что рядом есть выход термальных вод, иначе эти зверьки висели бы как сосульки под куполом и смотрели бы свои мышиные сны.

Это хорошо, возможно, клану придётся для работы поселиться здесь, под куполом. Есть и другой вариант, создавать бригады, работающие по очереди, а жить на старом месте. Но это решать вождям и взрослым. А дело ребят — только разведать, что и как.

Сейчас, утром, крыша здания и внутренность пещеры были слабо освещены серым светом, идущим из невидимых пока отверстий в куполе и стенах, видимо, через них пролезал Зверь, когда собирался напасть с тыла, и поэтому он так долго оставался невидимым, делая большой крюк.

Воспоминания о тех мгновеньях заставили Мишку вздрогнуть. Его светильники сделали видимыми все опасные места и теперь можно провести осторожную разведку, желающие на которую быстро находятся. Это вам не с чудовищем сражаться, от которого не знаешь, чего ожидать, тут всё просто. Но тоже очень опасно. Мишку как всегда разделяют надвое противоречия.

Все перекосившиеся колонны ничего не держат, стоит из неизвестного критического места вытащить всего лишь один камень и вся махина может рухнуть, причем, каждая стена будет падать в свою собственную сторону, как картонный домик.

Можно, конечно, утешаться тем, что, с другой стороны, стоял же замок столько зим! Ну и что, что стоял? Здесь, внутри купола нет ветров, вот он и держится на честном слове. Мишка предлагает смельчакам забираться на самые крупные обломки, которые кажутся прочнее стен своей массивностью, и по ним сползать на верёвках вниз, но это не встречает поддержки.

Каменюки также как и стены, держатся на случайных сцепках, нигде в этой ажурной конструкции не видно ни одного по-настоящему крепкого места.

Уж на что Пашка, всегда дерзкий и не ведающий осторожности, и тот сунулся несколько раз в пыльные, полузаваленные камнями коридоры и ящерицей шустро выполз оттуда.

Нет ни одного способа гарантировать проникшему в здание его здоровье. Даже если его подвесить на верёвке, как паука на паутине, то и тогда обломки стены и крыши, падая, могут смять маленький комочек иритского мяса в лепёшку.

С громадным трудом удаётся зацепить вытащить из крайних коридоров кусок ткани, видимо, обивки стен, но оно того стоит, длина куска так велика по сравнению с жалкими обрывками, которые извлекались летом, что ценность его возрастает неимоверно, раз в сто.

А, главное, удалось, наконец, получить подтверждение того, что здесь есть работа для всего клана на целое лето! И не на одно! Ведь, если действовать по-умному, то надо потихоньку, не торопясь, разбирать крышу и стены, и только потом проникать в здание, а это под силу только сотням крепких рабочих рук.

А ещё понадобятся верёвки, длинные и крепкие, кувалды, крюки, ломы, да всего этого сейчас и не наберёшь в крепости клана, надо заказывать и привозить с юга, где умеют ковать металл, и это потребует полгода времени, как раз, до весны, и будет стоить немало золота.

Вытащенная ткань попорчена камнями, и теми, что когда-то давно падали на неё, и теми, что не давали куску вылезти сейчас. Но её аккуратно скручивают в тугой рулон, мальчишки знают цену таких находок и понимают, что это не рассказ о неведомом звере, от которого даже клочка шерсти не осталось, а реальное богатство, которое они бросят под ноги вождям. И заслужат славу.

Ткань уматывают в шкуру. Не надо никому знать о находке, пока о ней не узнают вожди. Не хватало ещё, чтобы толпы вартаков и проходимцев рванули сюда в поисках лёгкой наживы. Эту мысль Мишка ещё раз вбивает в головы всех присутствующих и отдаёт команду собираться.

Но ему самому что-то мешает сделать это, и, когда все, нехотя, начинают снимать с себя страховочные верёвки, и потихоньку уходить, он подлавливает тоскливый взгляд Верта, чья неподвижность на фоне ребят, уже передвигающихся к стоянке, выделяется очень контрастно.

— Верт!.. Верт Охотник!.. Что там? Там есть что-то? Это они? Верт!.. Что ты застыл, как родовой столб? Это они?

— Не знаю, Мроган, извини, я пытаюсь слушать, но тут много голосов, много движений, я не чувствую точно. Но что-то там есть.

— Пойдём поближе. Давай, давай, тут ребята ползали, ничего не падало… вот тут встань. Ну?!