Паучий замок (СИ) - Юрьев Валентин Леонидович - Страница 33

Справа и слева от дороги на перевале торчали две треугольные скалы, похожие на острые уши птицы, чуть ниже еще один, напоминающий клюв, который упирался в небольшой по размеру, но глубокий цирк и стало понятно название: 'Гнездо Орла.' Скорость после цирка, на спуске, ещё возросла, а в конце дня ушли от тропы влево, когда закончили появляться на прямом пути труднопроходимые скалы и обрывы.

Мишку поразило, то, с какой стойкостью переносит все тяготы передвижения маленькая пленница. У него самого были потёртости от ремней на ногах, мышцы болели, плечи горели от лямок корзины, лицо чесалось от обветривания, которое происходило даже через шерсть. Причем, она не сачковала, а тоже несла часть груза и своё оружие.

Ночью пришлось чинить обувь у троих разведчиков. Впервые Мишке пришлось показать всей группе свой драгоценный светильник, взяв клятву о молчании с каждого. Но разводить огонь было не из чего, топливо берегли для еды, а запасные факелы могли ещё пригодиться, да и работать при их колышущемся свете было бы неудобно.

Пока мальчишки чинили ремни башмаков, пленница прошлась по всему отряду и, отнимая почти силой, наскоро починила всем одежду, порванную за время пути. У неё оказалась с собой и игла, и тонкие жилы, натертые жиром, и навык этой работы.

К ней уже привыкли, считали своим парнем, прекратились злобные взгляды, она ела и работала вместе с группой и вызывала только симпатию своей бодростью и решимостью.

На третий день путь проходил около кромки травы и снега. И, хотя до места возможной встречи с бандой было ещё далеко, глаза сами по себе постоянно перебегали с камней на снег, в поисках и следов и живых фигур иритов, ибо мало ли что вбредёт в голову злым нелюдям, которые нарушили закон очень дерзко, причем, около самого дома, под самым носом сторожевых постов.

Если бы захваченные мальчишки были пастухами, селянами, или охотниками, их бы давно хватились родители и нашли бы всем кланом, но эти отрядом ушли надолго и их никто пока не ждал, а за это время можно усвистать далеко!

Первые следы обнаружились уже почти ночью. Это были старые, зализанные солнцем отпечатки, идущие наверх, запутаться тут было трудно, потому что в наличии были все признаки: ручей с перевала, извивающаяся нитка тропы, уходящая с травы на снег. Здесь они шли из дома, весёлые и решительные. Следов в обратную сторону не было.

Это было логично. Зачем грабителям идти в том же месте, по которому пойдут искать их жертвы? Но тогда где они? Похоже, что Мишка ошибся и нужно было с самого начала догонять по следам, а так, они, хоть и быстро, но проделали более длинный путь, ведь любая гора, как конус, сверху на ней расстояния короче, хотя там и труднее перемещаться, а чем дальше вниз, тем длиннее обходные петли. Да, всё это — ладно, если бы знать, где они

Неожиданно стало очевидно, что все устали. Заканчивалась еда, во всяком случае, на обратный путь её уже не будет, это точно. А сейчас им ещё и негде было ночевать — по всей кромке границы снега по склону сочилась вода, несмотря на позднюю осень, здесь было ещё недостаточно холодно. Спать в луже — удовольствие маленькое. Значит, надо подниматься.

Хорошо, хоть, никто не спорил, все молча почавкали в темноте по мокрому снегу вверх, туда, где не тает, и где спряталась в камнях цепочка отпечатков, которые они ищут. А ещё надо молиться, чтобы не было снегопада, а то занесёт все следы и их самих выхолодит до костей.

Мишка вспомнил рассказы отца, о туристах, замерзавших в горах, застигнутых обычным снегопадом. Туман, снег, залепляющий глаза, потеря ориентировки, и всё. Этого достаточно, чтобы остановить группу, а без движения приходила медленная, хоть и безболезненная смерть. И главный враг — потеря решимости, упадок настроения, ссоры. Так что — надо пошевеливаться!

Они поднялись, ползя по винтовой линии, до полосы более-менее твёрдого фирна и нашли большой валун, под которым все уместились на ночлег. Сделали ветровые стенки из снега и, растянув часть шкур, для маскировки, развели огонь и нормально поели. На ночь Мишка сделал сторожевую полосу в нескольких местах и вспомнил, что на Земле у всех путешественников было принято делать на ночь кольцо для защиты.

В южных странах — из веревки — там верили, что это помогает от змей, в северных — рисовали на земле мечом, от злых духов. Вот и он тоже шаманит, почти как чукча с бубном, создавая круговую оборону. Спали без часовых, но с оружием под руками, тесно прижавшись друг к другу.

Утро началось с суматохи, вызванной пленницей. Она по очереди расталкивала всех ребят и показывала пальцем вверх и вправо, прижимая ладонь ко рту, знак молчания. Все молча начинали смотреть в ту сторону и, когда очередь дошла до Мишки, он увидел там, куда они собирались идти, стаю черных птиц, кружащих на одном месте.

Ему, да остальным тоже, не надо было объяснять, что это такое. Они это видели после битвы у реки, их первой в жизни битвы, но вбившейся в память всеми мелкими деталями. Стервятники! А где их черные тени, там и чьи-то неживые тела. Еда.

Собрались очень быстро и вышли, не поев, никому и кусок не полез бы в горло в такую минуту. Пленница рвалась вперёд и её приходилось осаживать. Она умоляюще смотрела на Мишку, но он не хотел потерять ещё и эту девочку и пригрозил, что привяжет. Лезли по снегу вверх косым траверсом, как на учениях, след в след, молча втаптывая копыта в ямки следов, позабыв вчерашние сомнения и ощущая близость врага и большой опасности.

Сегодня первым шел Пашка, как более сильный, пробивал тропу, а направление выбирать не было нужды, оно было отмечено черным пятном в небе, только было неясно, почему они не садятся? Враги ещё там? Тогда надо быть втрое осторожней! Но как при этом спешить? Как можно думать о маскировке, когда ноги сами несут вперёд!

'Вот так и напарываются на засаду' — подумал Мишка риторически, потому что его ноги несли его не меньше, чем других, и только глаза всё более напряженно искали хоть какие-нибудь ответы, чтобы понять ситуацию. Дыма нет, голосов не слышно, что там?

А там было то, что они столько искали. На неширокой террасе, в углублении, окаймленном цепочкой камней в рост воина, виднелись следы. Их было очень много. Нашли! Здесь, похоже, была ночёвка или просто остановка, и следопыты начали своё чтение. Никого не было видно, широкая тропа протоптанная в снегу, без слов объясняла кто тут прошел и убегала вперёд.

Тела нашлись среди кучи камней. Их было два, и вперёд, не скрывая уже своих чувств, с криком кинулась пленница. Неловкие, нелепые позы, вывернутые в суставах руки, ясно показали, что мальчишек бросили как куски мяса, сняв только одежду, которая могла пригодиться. Не закрыв глаза, не прикрыв даже камнями, как туши аргаков!

Девчонка рыдала, не смея прикоснуться к закоченевшим трупам, и все юные разведчики застыли, тоже готовые разрыдаться, впервые увидев ужасное лицо смерти так близко. Они так бахвалились друг перед другом, что не боятся, думая, что это геройство. Но теперь видели реальность. Их руки могли вот также вывернуться, их головы могли вот также свисать вниз в щели между камнями, не глядя уже никуда.

Мишка, насмотревшийся этого кошмара, после битвы у реки, опомнился первым и, оглядевшись, увидел сначала кровавый след на снегу, а потом ещё одно голое тело, лежащее чуть в стороне в узкой каменной щели. Взяв пленницу за плечи, он развернул её в ту сторону и подтолкнул вперед. Третий был ещё жив, хотя его и сочли неживым, или просто поленились добить. Поэтому и не садились трусливые стервятники.

Началась реанимация. Третий, увидев родное для него лицо, потерял сознание, его укутали в шкуры, рядом уже закипала вода, девчонка лихо растирала полутруп снегом и жиром, взятым из факела, одновременно ухитряясь и плакать и причитать, а невдалеке шла ритуальная работа. Мёртвых уложили между валунами, закрыли им глаза камушками, за неимением монет, девчонка прижалась лицом к их лицам, а потом завалили обломками, предварительно сняв с шей шнурки.