Паучий замок (СИ) - Юрьев Валентин Леонидович - Страница 25

— Так что мне делать, чтобы увидеть твою мудрость, хитрец?

— Хорошенько поесть, Ваше величество.

— Поесть? Зачем?

— Чтобы набраться сил.

— Разве у меня мало сил?

— Конечно, мало. Хотя, если Вы отопьёте из своего кубка, тогда их станет больше.

Приняв игру, хотя и не очень уловив её правила, король решил подыгрывать мальчику, пока не надоест. Не споря, он взял кубок из дорогого металла привычным движением и тот остался стоять на столе, только рука, не ожидавшая отпора, сама разжалась и пустая ушла вверх, к губам.

И вторично кубок не поддался. Поняв, что необычное уже началось, король начал раскачивать кубок из стороны в сторону и в конце концов попросту выломал из поверхности стола верхний слой, расплескав часть содержимого. Кубок оказался крепче стола.

— Вот видите, Ваше величество! Сил мало, Вы, пожалуй, и встать не сможете?

И действительно, при попытке подняться из кресла его величество ощутил на коленях странную тяжесть. Имея хороший, быстрый ум, он ощупал воздух, догадался, что невидимая помеха лежит только сверху, словно каменная плита и освободился, двигая тяжелое кресло назад. Игра начинала ему нравиться. На всякий случай Гирбат проверил пространство вокруг себя сзади, но других преград не нашел.

— Есть ещё силы, хитрец!… А не пора ли нам перейти к праще, и ты убедишься, что их хватит, чтобы на твоём лбу появилось доказательство!

— Вот такой камень подойдёт?

Мальчик кинул снизу вверх в ладонь владыки один из голышей, над которым шептал у входа. Король автоматически поймал его, не подозревая подвоха, и тут же был притянут к земле силой настолько неожиданной, что потерял равновесие. Камушек весил столько же, сколько большая глыба. А Мишка рассмеялся:

— Может быть всё же поесть, Ваше величество?

Король выпрямился, нагнулся к камушку и с трудом поднял его:

— Нет, есть не стоит. А камушек для твоего лба, пожалуй, маловат.

И он отдал его начальнику стражи, стоящему сзади, который всё это время напряженно порывался спасти своего господина и непроизвольно хватался руками за боевые ножи.

К общему удивлению, старый вояка легко взял кругляш, при этом рука его даже взлетела вверх, потому что он предварительно напряг все свои мышцы, не желая терять равновесие и позориться вслед за королём, но камень был тяжел только для его Высочества. Все рассмеялись.

Рука владыки величаво показала на выход.

Сначала они, разминаясь, кинули по нескольку камней, кто дальше, и Мишка, доставая свои заранее "уговоренные" камни, швырял их так, что король в этом состязании казался слабым ребёнком.

А потом Мишка отбежал от шатра и встал спиной к тем догорающим кострам, где ночью он чуть не был убит самым глупым образом. Королю подали пращу и он слегка растерялся от того, насколько беззащитным выглядел этот мальчик, в своей простой залатанной безрукавке и с открытыми, улыбающимися глазами.

По его кивку к Мишке подбежал воин и надел ему на голову настоящий боевой шлем королевской стражи из толстой кожи с металлической решеткой на глазах.

Бросок! Второй! Третий! Камни просто слегка отклонялись в сторону, свистя около Мишкиных ушей. Гирбат хорошо кидал их, быстро и точно, но только он сам видел искривление линии полёта, со стороны казалось, что пращник мажет.

Выглядела эта сцена как казнь преступника, только никак не ладилось у палача. Последний камень не просто отклонился. Пролетев Мишке за спину, он описал кусок окружности и понёсся назад, прямо на короля, который стоял неподвижно, завис около глаз владыки, повисел так и упал к его ногам. А вслед за камнем упал и маленький колдун, силы его кончились.

— Ваше Величество, я же говорил, сил у него ещё мало! Он вчера столько сделал, пожалейте его, прошу Вас…

Аэртан Мудрый защищал своего любимца с такой горячностью, что король даже позавидовал этой привязанности, с которой никто уже давно не защищал его самого. А ещё он устыдился того, что в горячке этой игры начал лупить по мальчику изо всех сил, а негоже владыке поддаваться гневу и азарту.

Ему ужасно понравился этот дерзкий и умный мальчишка, и его отец, с испуганным лицом стоящий сейчас в стороне и не знающий, как помочь сыну, и старый учитель, готовый свои руки и голову подставлять под удары. Так понравился, что он, подчиняясь этому порыву, готов был сразу издать указ и забрать их к себе в замок, но на сей раз, смирив свои чувства, закончил игру.

Мишку привели в сознание, плоты были собраны, барахло увязано, все ириты готовы к плаванию и рассажены по местам, мёртвые захоронены, ждали только сигнала, и когда король взошел по трапу на первый плот, он прозвучал и начался путь домой.

На берегу остались только слуги, убирающие королевский шатёр, грубо переругиваясь, неуклюже прыгали по камням черные птицы, которым не дали насладиться итогами битвы, а ещё пылали и чадили громадные костры из ненужных теперь остатков прутьев.

Плавание вниз по реке не заняло много времени. Перед глазами проплывали горные хребты, которые становились всё ниже, местами черными пятнами выплывали из-за поворота древние сторожевые башни, поросшие мхом, казармы солдат, охраняющих границы королевских владений, яркими красками сверкала трава на лугах.

Иногда безучастное лицо древнего речного идола провожало проплывающих безразличным взглядом со скалы и тогда все ириты молились и просили о защите, веря, что свои Боги сильнее всего на свете и спасут их от болезней, козней врагов, и от всяких других напастей.

Течение реки то убыстрялось там, где ее зажимали близко подобравшиеся берега, то падало на широких перекатах, где острые камни пробовали на зуб прочность шкуры аргаков, но ничего у них не получалось, мёртвые копыта, гремя, отбивались, служа иритам и после своей кончины.

Громадными белыми зефирными слоями обрывались в воду пласты старых снежных лавин, сошедших много зим назад, но не тающих даже летом.

Мишка со своим другом, с которым их теперь связывали не жалкие тайны старого вонючего двора, а борьба за жизнь своих близких, настоящие опасности и реальная победа, глубоко, всей грудью впитывали в себя свежий холодный воздух. Их глаза без конца обшаривали проплывающие мимо берега и с не меньшим восторгом разглядывали шлем, доставшийся Мишке от короля и теперь уже подаренный Кайтару, который обещал стать хорошим воином.

В Пашкином арсенале уже были припрятаны от родителей и хорошие ножи, добытые в бою и несколько кинжалов и даже маленький кривой воровской нож, который можно утаить в складках одежды.

Мишка вёз на своих плечах великолепную пушистую меховую куртку и такую же шапочку, подарок самого короля, предмет зависти всех юных созданий в клане, не вызывающий у самого владельца никакого восторга. "Всё равно мать отберет" — думал он — "засунет в сундук и будет силком напяливать по торжествам, а мне зачем этот наряд?"

Зато, Мишка вёз другой, настоящий, великолепный подарок — книгу, отданную на прощание Аэртаном Мудрым. Колдун плыл впереди, на королевском плоту до последней "остановки" речного трамвая, до столицы, а клан Карга Обгорелого выходил раньше, там, где горы, уставшие стремиться в небо, превращались в уютные зеленые холмы, пересекаемые кое-где страшными на вид скальными трещинами и обмываемые чистыми ручьями.

Сделал он и другой, не менее ценный подарок — прямо на глазах у Мишки сотворил чудо — светильник, напомнивший ему обычную электрическую лампочку на сто ватт, только без металлического цоколя, который светил непрерывно и ярко — предмет жуткой зависти пацана, только прикоснувшегося к тайнам мудрости и не умеющего делать ничего подобного.

Мишка упрятал светильник в кошелёк из мягкой шкурки, выпрошенной у матери, который сам и сшил, кое-как, за время пути. А по книге он учился читать. Конечно, это была не азбука с картинками, но несколько уроков он уже получил в пещерах, а всё остальное додумывал сам, пытаясь сопоставить неизвестные термины с недоученным алфавитом, который оказался гораздо сложнее, чем мог предполагать неизощрённый в этих делах детский ум.