Паучий замок (СИ) - Юрьев Валентин Леонидович - Страница 14

Так я 'разговаривал' в темноте и немного отрешенно похихикал сам над собой, ведь, если подумать, чем я занимаюсь, то это же дикость какая-то, шарлатанство, шизофрения, причем не только для века нашего, двадцать первого земного, но и для местного тоже.

С этими мыслями я незаметно для себя заснул, а ночью проснулся от громкого женского крика. В темноте кто-то топал ногами, хрипло ругаясь, чиркал кресалом, поджигая факел. Потом прибежал воин из ночной охраны с уже горящим сковородником и помог зажечь наш, и голоса стали шушукаться и издавать удивленные восклицания, а блики огня от факелов в руках метались по стенам.

Потом шум стих, всё успокоилось, и я опять провалился в сон, под монотонное бормотание мужских голосов. Утром мама рассказала, что ночью было странное приключение — она встала пораньше, чтобы доделать какие-то свои дела, а когда подошла к выходу, шкура взметнулась вверх, как будто за ней стояло двое слуг, и мама так перепугалась, что закричала, тем более, что было темно, горел только маленький жировой светильник.

А потом прибежала охрана, и даже сам колдун появился, посмотрел на торчавший вверху полог, взмахнул рукой, шкура обвисла, и опять всё стало на свои места. А колдун объяснил, что это старые духи бродят по пещерам, и ушел спать.

Я впервые обрадовался той шерсти, которая покрывала моё лицо. Нет, конечно, и раньше чувствовал, как хорошо, что морда не мёрзнет на холоде, что не надо умываться по утрам, но тут было другое, если бы не шерсть, то моё лицо покраснело бы как флаг и выдало бы дурака с потрохами.

Мама еще долго удивленно бормотала о бродящих духах, душах, привидениях, удивляясь тому, что за столько лет они никак не найдут себе покоя, а я думал о том, какой я всё-таки болван, ведь мог поднять на ноги весь лагерь и устроить знатную панику! А ещё о том, что с волшебствами надо быть поосторожней.

Вообще-то, я не называл свои действия ни волшебством, ни колдовством, они не тянули даже на термин 'фокус'. Ведь ничего такого, мистического, я не делал, не учил сложные заклинания, не смешивал в сосуде, сделанном из человеческого черепа, редкие травы с лягушачьей кожей, не размахивал волшебной палочкой, наоборот, мои действия напоминали вид простого деревенского ремесла: ну, набрал в руку песка, хлестанул по летящему камню, ну, 'поговорил' со старой шкурой, в этом не было ничего чернокнижного и романтического. Так!.. Проза жизни!

Другое дело — маленький холодный огонёк в руке куклы…

Но долго думать на эту тему не стал, потому что с раннего утра закрутились дела и времени на фантазии уже не осталось.

Я предложил отцу составить списки клана. Чтобы не путаться, сколько иритов в отрядах, сколько из них воинов, женщин и детей, есть ли больные, сколько воинов относятся к разведке, к охране в три смены, сколько поваров, кто будет лечить раны, если будет схватка и так далее, сколько у нас груза, хватает ли лыж, корзин, еды…

Отец молча похлопал глазами и побежал к Вождю, а тот, оценив совет, меня же и назначил на его выполнение, о чем я тут же пожалел. Мне пришлось сначала учиться писать, а потом по двадцать раз объяснять вождям отрядов, что от них требуется, после этого принимать по нескольку раз их путаные сообщения и получать обидные тычки.

Грубые простые вояки не умели толком ни читать, ни считать, меня же в этом обвинили, но в конце концов, мы мирно перешли на самый надежный способ счета — натуральный.

Как-то незаметно я надолго переместился в штаб Большого Вождя, видимо, ему надоело искать меня через своих посыльных, это отнимало много глупого времени на беготню. А вопросы вставали самые примитивные, но, почему-то сложные для грубых голов простых воинов.

Теперь Вожди просто клали в мешочек камушки и приносили их мне, а я считал. Сколько иритов, столько камушков. Сколько корзин, то же самое. Правда, им пришлось несколько раз бегать по пещерам, но как раз это им удавалось легко, зато за день мне удалось нарисовать вполне приличную таблицу. Для этого сам Колдун выделил мне чистый лист пергамента и походную чернильницу с костью, в которую они заливались и выходили по капиллярному отверстию.

Ко мне приставили мальчика моего возраста, который был на побегушках, он затачивал угольки для разметки, отмывал пергамент, там, где я напортачил, заполнял кость чернилами, бегал в отряды, приносил еду и мне очень это понравилось, командовать даже одним слугой.

Хуже всего было то, что я так и не выучил пока ещё алфавита иритов и в черновике всё писал по-русски. Были и другие трудности. Оказалось, что система записи чисел у них путаная и неудобная, сложные числа записываются словами, понятие "тысяча" вообще не существует, так что в состав отряда входило "десять сотен и ещё девять сотен, а к ним семь десятков и шесть душ". Попробуй-ка запиши такие фразочки в таблицах

Пришлось разработать свой лэйбл, слово из нашего века, короче, простой знак в котором поперечные черточки означали единицы, вертикальные — десятки, а концентрические круги — сотни. Большего и не требовалось, ведь всего в пещерах жило около двух тысяч иритов в двенадцати отрядах. Главное, что Вождь мой знак понял, оправдывая своё звание.

Чтобы окончательно не запутаться, пришлось составить черновик для себя по-русски, еще такой же черновик на языке иритов, а самый чистый — для Большого Вождя. На этом этапе мне дали женщину, её звали Киртан-Ка, которая хорошо умела писать, так что через день я уже командовал целой конторой.

А потом мы составили графики движения, смены караула, смены дежурных по кухне, разведки, так что последние дни перед отправлением мне было не до родителей и не до занятий волшебством. Которым я всё равно занимался. В выделенной мне части пещеры предметы ходили ходуном, я развлекался уговариванием на всю педаль газа! При появлении посторонних падали корзины, крутились сиденья, бешено мелькало пламя в факелах и, наверно, пахло чертовщиной. А в моей книге начала светиться следующая цифра.

Всё было подготовлено для похода, и мы ждали только погоды, точнее, обильного снегопада и похолодания, хоть это и противоречило обычному укладу движения, но глупо было бы провалиться в тающий снег и оказаться доступными врагу в случае оттепели.

ПОХОД 1-й ДЕНЬ

За день до выхода был устроен обманный марш-бросок в сторону другой долины. Вожди хотели выманить на себя и запутать врага, узнать, насколько он близко прячется и какие у него силы. В этом броске участвовали только сильные и молодые ириты, потому что только они могли бы выдержать целый день ходьбы и на следующий опять двигаться с полной нагрузкой.

В ложный выход были собраны старые корзины, набитые остатками барахла, которое мы были не в состоянии утащить, имеющие вид обычных, полных. Вся остальная внешность была полностью такой же, как в настоящем переходе. Корзины решили сложить в тайник, хоть ценность их было не очень велика, но всё же она была, мало ли что сгодится на черный день?

Колонна выстроилась ранним утром, также как при выходе на работу, когда темнота только начала сменяться рассветом. Ярко горели факелы, безо всякой маскировки, потому что надо было, чтобы разведка врага заметила выходящий отряд. Параллельно с колонной тенью проскользнули разведчики, в их задачу входило выяснение сил разбойников. Они и сами походили на разбойников своими серыми под цвет камня накидками, грязными лицами, и очень напоминали ходячие валуны.

К нашему удивлению, вечером выяснилось, что никто за обманной колонной не пошел, ни один вартак. Позже узнали, враги точно были уверены, что мы обязательно пойдём по старой тропе, на все сто, и так хорошо продуманная имитация не дала никаких результатов. То ли их информация была получена в обход наших запретов, то ли были неизвестные знаки, которыми они общались на расстоянии, это осталось в тайне. А вот то, что мы сойдём на снег, они не знали!

Весь клан двинулся на следующее утро. Сначала как всегда ушли разведчики, которые еще глубокой ночью выдвинулись вглубь гребня и замаскировались в камнях и расщелинках. У них в запасе были сигнальные факелы и шары из кожи, пропитанные жиром, в случае опасности каждый из них должен был успеть швырнуть вверх огненный знак. И погибнуть.