Понятие "революция" в философии и общественных науках: Проблемы, идеи, концепции - Завалько Григорий Алексеевич - Страница 95

Одновременно идет идеологическая обработка сознания людей в духе осуждения революции. Эту миссию берут на себя даже историки.

Так, американский историк Дж. Ломбарди утверждает, что все беды Латинской Америки вызваны тем, что война за независимость 1810-1826 годов была социальной революцией, «уничтожившей веру в незыблемость собственности» [766]. Надо было ограничиться достижением политического суверенитета. Но на самом деле это и произошло, и именно отсутствие социальной революции обрекло страны Латинской Америки на длящуюся по сей день зависимость.

Так было и в XX веке. Социальная революция, могущая привести, очевидно, к неополитаризму, пресекается внутренней контрреволюцией (Испания, 1936-1939; Конго, 1961; Чили, 1973 год и т.д.), интервенцией стран Запада (Гренада, 1983 год) или просто отсутствием силы, способной вывести страну из зависимости (Мексиканское восстание 1910-1917 годов, одержавшее частичную военную победу, но не создавшее нового строя [Результатом событий 1910-1917 годов стала Конституция Мексики 1917 года, формально самая прогрессивная в мире на тот момент. Но насколько ее принятие преобразовало жизнь Мексики, а насколько осталось формальностью, подобно принятию Конституции СССР 1936 года, судить трудно. Поэтому сложно сказать, были ли эти события надстроечной политической революцией или только восстанием. Я выбрал более осторожную форму высказывания, в пользу которого говорит и факт устранения военных руководителей восстания Ф. Вильи и Э. Сапаты Перед этим их крестьянские армии потерпели поражение от «красных батальонов» городских рабочих, выступивших на стороне буржуазии. Затем рабочие были разбиты правительственными войсками. Энциклопедия «Латинская Америка» и «Всемирная история» констатируют, что реализация положений Конституции стала целью дальнейшей борьбы трудящихся. Все это не похоже на победу революции.][767]; Турция 1930-1940-х годов; Албания, 1997 год и т.д.). Продолжающаяся неоколониальная эксплуатация зависимых стран позволяет буржуазии Запада заключать союз с пролетариатом, оформленный в виде «государства всеобщего благоденствия».

Непокорных усмиряют силой. «Общество изобилия уже достаточно ясно продемонстрировало, что оно является обществом войны; и если его граждане еще не заметили этого, то этого нельзя сказать о его жертвах» [768], – писал Г. Маркузе в 1966 году, и эти слова не устарели. Так будет, пока существует эксплуатация.

Где же выход? Нет никаких оснований считать капитализм вечным. Напротив, его существование входит в противоречие с существованием человечества. Их обоюдная гибель вероятна, но оснований считать ее неизбежной пока что также нет. Значит, остается вероятность новой мировой социальной революции.

Ее форма – это дискуссионный вопрос. Существует мнение о возможности социалистической революции «сверху», основанное на вере в разумность западной буржуазии, которая не может не понять губительность своей нынешней политики для человечества.

К мысли о том, что страны Запада возьмут на себя добровольную миссию супериоризации периферии, склонялись Дж. Д. Бернал и Ч. П. Сноу, предлагая техническое решение социальных проблем. «Мир не может выжить, оставаясь наполовину богатым и наполовину бедным, – писал Ч. П. Сноу. – В течение грядущих пятидесяти лет богатые страны обязаны помочь индустриализации отсталых стран… Пока это не произойдет, наша совесть не будет чиста, а мир не будет в безопасности» [769]. Если Дж. Д. Бернал считал, что этот порыв не потребует от Запада больших жертв, то Ч. П. Сноу подчеркивает, что жертвы необходимы. Подразумевается, что Запад должен измениться, но изменение мыслится как чисто моральный акт.

Но никакого движения в эту сторону не было и нет, поскольку прогресс зависимых стран взорвет власть западной буржуазии. Более того, ортокапитализм не в состоянии обеспечить свою экологическую безопасность, если при этом требуется ограничить прибыли (отказ США от ратификации Киотских протоколов).

Понимание необходимости социального решения технических проблем также не избавляет от иллюзий, отводящих роль революционной силы союзу буржуазии и пролетариата. Так, по теории «ультраимпериализма» К. Каутского межгосударственные противоречия времен господства империалистической буржуазии будут преодолены ультраимпериалистической (объединенной) буржуазией. Затем в отдаленном будущем последует победа социализма. «Победу социализма следует ожидать не в результате гибели капитализма, а в результате морального, интеллектуального и политического подъема и усиления пролетариата» [770]. О судьбе буржуазии при такой «победе социализма» – ни слова.

В наше время то же видение будущего можно обнаружить у И. Валлерстайна: «Основные линии напряжения во всемирной классовой борьбе… начинают выражаться в противоречиях между логикой, ориентированной на государство, и глобальной логикой. Мировая политика может прийти к состоянию, когда будет разыгрываться тремя основными группами акторов: значительные общественные силы, стоящие у власти в государствах центра» и их союзники в зависимых странах; «узкая, но очень могущественная группа частных глобализованных предпринимателей; новые глобализованные антисистемные движения, которые будут представлять и фактически включать в себя большинство мирового населения. Если последние две группы окажутся более сильными, чем первая… мы увидим завершение перехода от капитализму к социализму с отмиранием государств и межгосударственной системы» [771],

Но увидим ли мы, как «узкая, но очень могущественная группа частных глобализованных предпринимателей» добровольно отдает власть «антиглобалистам» и растворяется в народе? Думаю, нет. Случаев самоуничтожения господствующего класса (а не просто преобразования старого господствующего класса в новый, чем были прежние революции «сверху») история не знает. А без этого упразднение государств лишь упрочит глобальный капитализм, и предсказания Валлерстайна можно будет сдать в музей благих пожеланий, мостящих дорогу в ад.

Там же – место прямо противоположным вглядам Ф. Фанона, Р. Дебре, С. Амина и их единомышленников, ждавших социалистической революции «снизу» в периферийных странах. В условиях единого капиталистического мира-системы эти надежды так же уместны, как надежды на «революцию рабов» в Римской империи. Никаких признаков того, что на Востоке (включая Россию) всходит солнце нового мира, не видно.

К сожалению, поиски отечественных марксистов часто идут в этом направлении. Ю. И. Семёнов считает возможным такое развитие событий: «В России берут верх патриотические левые силы. Возникает союз России, Китая и Индии, который становится ядром, вокруг которого объединяются если не все, то большинство стран периферии. Возникает своеобразная организация периферийных наций и военный союз, имеющий целью оградить периферийные страны от угроз и агрессии Запада… Объединившись, периферия добивается ликвидации экономической и политической зависимости от Запада и тем самым перестает быть периферией. Исчезает паракапитализм. Рушится глобальное классовое общество. Вновь, как это было до крушения СССР, возникает вторая мировая система, второй центр, возникает сила способная дать отпор всем притязаниям Запада» [772]. Какой строй сменит паракапитализм во «второй мировой системе», не сказано. С гибелью паракапитализма погибнет и ортокапитализм; на Земле утвердится коммунизм. Смена формаций произойдет в эстафетной форме: на смену Западу идет Восток, ведомый Россией.

В. Е. Бугера оспаривает эту точку зрения: «Можно утверждать с уверенностью, что если бы развитие человечества пошло по сценарию Семёнова, то, вопреки его ожиданиям, капитализм сохранился бы, а коммунизм наверняка не смог бы утвердиться на Земле: именно союз России, Китая и Индии… погубил бы антикапиталистические революции и спас бы капитализм от гибели. Дело в том, что любые патриотические силы, придя к власти, неизбежно довольно скоро… отдадут эту власть в руки либо буржуазии, либо неоазиатской бюрократии. Полностью лишить эксплуататорские классы власти – хотя бы на какое то время – может только антипатриотическое, осознанно антигосударственное восстание эксплуатируемых классов» [773]. О каких именно эксплуатируемых классах идет речь? Оказывается, «чем более индустриализована страна… тем легче капиталистам манипулировать» [774] трудящимися; соответственно – чем меньше индустриализована, тем труднее капиталистам манипулировать и тем легче трудящимся восстать. Восхищение автора вызывает албанское восстание 1997 года, абсолютно бесплодное для дела ликвидации капитализма. Похвала звучит весьма странно: «Албания – еще во многом страна XIX века; а в позапрошлом веке восстания крестьян и рабочих вспыхивали в странах Средиземноморья с легкостью необыкновенной…» [775] По-моему, это называется «идти вперед с головой, повернутой назад».