Стража Колдовского мира - Нортон Андрэ - Страница 78

— Я готов сообщить вам всё, что знаю, если это может пригодиться.

Ивик обратил свой перстень камнем к Хардину, и оттуда тотчас же брызнул прямой луч. Его стрела немного не достигала юноши, но совершенно отчётливо указывала на него.

— Думаю, что нам многое должно пригодиться, — ответил маг. — Так что давайте послушаем!

Все собрались в кружок слушать Хардина. Фирдун подумал, что это походило на обычай кайогов, которые, собравшись в полевом стане, часами слушали сказителей. Так их дети узнавали историю племени и запоминали мудрые знания, тяжким трудом накопленные предками.

Как выяснилось из рассказа, Джаката, по-видимому, обладал многими умениями, которыми, согласно историческим источникам, владели маги Посвящённого круга — то есть те маги, которые некогда правили миром и привели его в конце концов на грань полного уничтожения и смерти. Он появился в Гарт-Хауэлле, когда тот был не более, чем заброшенным хранилищем полузабытых и непонятных знаний. Впервые его увидели там ещё молодым человеком, но с тех пор он, как утверждала молва, нисколько не постарел.

Сначала он занимался тем, что почтительно внимал местным учёным, которые давно там работали. Но кроме того, он и сам занимался разысканиями в подземных хранилищах, в которые вот уже несколько веков не ступала нога человека. Джаката всегда отличался умением решать головоломные задачи, а со временем начал ставить на обсуждение учёного собрания необыкновенные вопросы, над которыми до него никто не задумывался. Наконец, он стал проводить ежемесячные симпозиумы, представлявшие собой нечто среднее между семинаром и демонстрацией новинок, которые привлекли к нему большую часть молодых учёных.

Из их числа составился избранный кружок приверженцев, внимавших каждому слову Джакаты с таким трепетом, словно это было откровение Великих. Однако Джаката делал вид, будто его единственная цель заключается в приобретении новых знаний.

Затем в Содружестве Посвящённых магов наметился раскол. Маги старшего поколения, которые занимались чистой наукой, постепенно отошли от Джакаты, а Джаката не делал попыток подчинить их своему влиянию, и даже напротив, при всяком удобном случае подчёркнуто выказывал им уважение.

Среди остальных нашлось несколько человек, которые откололись от кружка, им также не было сказано ни слова упрёка. В конце концов, среди активных членов сообщества остались только убеждённые сторонники Джакаты.

Правящая знать Мантии в большинстве своём придерживалась древней веры в Голоса, которым они поклонялись как духам предков, пожелавшим поддерживать связь с земным миром, помогая потомкам добрыми советами. Однако и среди знати встречались порой такие, кто подобно честолюбивому Прайтану, заинтересовавшись таинственными слухами, стремились воспользоваться тем, что там будто бы происходит, чтобы извлечь из этого свою выгоду.

Наконец Джаката объявил, что получил свыше веление явить миру новый Голос и возвестить о начале нового царства и нового порядка. Он распорядился устроить паломничество на Драконий Гребень и совершить на нём кровавое жертвоприношение. Однако в пути на них обрушился небывалый ураган магических сил, в противоборстве с которым Джаката доказал, что ему подвластны такие могучие Силы, какие и не снились ни одному магу со времён Великих.

Им удалось захватить пленника. Добыча была выдающейся, так как ею оказался один из отпрысков племени Грифона, пользовавшегося особым благоволением Светлых Сил. Невзирая на поднявшуюся бурю магических энергий, Джаката продолжал подготовку к жертвоприношению, однако тут дар жертвы, поддержанный новым всплеском Силы, помог ей вырваться и спастись бегством.

Но Джакату это не остановило. Он лихорадочно принялся за подготовку следующего дела. Жертвоприношение на Драконьем Гребне было сущим пустяком по сравнению с тем, что затевалось взамен — Джаката решил отворить новые врата. Эти врата должны были открыть дорогу новому великому вождю. О местонахождении этих врат он узнал от своих сновидцев, которым обещал объяснить все подробности, когда те приведут его к заветному месту.

На этот раз в качестве жертвы выбрали Хардина, и отряд Джакаты вёз его на запад. Здесь рассказ Хардина сделался сбивчивым, так как он и сам не мог понять, каким образом ему удалось освободиться.

Вмешался Ивик:

— Для того, чтобы умилостивить Господина Тьмы, им недостаточно было принести в жертву тебя. Поэтому они сами решили тебя отпустить, думая, что достаточно прочно сковали твой дух. Таким образом ты очутился у нас, хотя надо сказать, что это было сделано довольно топорно, — заметил Ивик с усмешкой. — Полагаю, что твой Джаката доверил исполнение плана кому-то из своих подручных, а тому не хватило мастерства. Однако они получат то, чего добивались, потому что мы, как и они, отправляемся на поиски врат. И хотя никогда нельзя заранее знать, чем кончится дело, мы всё же узнаем ответ, когда окажемся на месте.

Наутро отряд выступил в путь. Хардин присоединился к Гьюрету: оказалось, что он почти такой же хороший знаток лошадей, как кайоги, и скоро они уже вели оживлённую беседу о конях. Появление Хардина принесло отряду неожиданную пользу, так как участвуя в походах против нападавших с гор демонов, он хорошо изучил эту местность на расстоянии двух дней пути и мог выполнять обязанности опытного проводника.

На третий день экспедиция наткнулась на остатки походного лагеря, из которого сбежал или был выпущен Хардин. Дальше их повёл Кетан, который в обличье парда бежал впереди как разведчик. Юный княжич Серебряной Мантии изумлённо наблюдал за его превращением. В его стране знали о существовании оборотней и случалось, что те гостили в домах знати. Но в Холе никто из них ещё не бывал, поэтому Хардина очень поразило невиданное зрелище, когда на месте всадника он вдруг увидел рыжего парда, бесшумно нырнувшего в высокую траву.

Однако полутёмный скакун Кетана не остался без наездника. Вместо хозяина в его седле устроилась Юта, и конь спокойно мирился с такой всадницей. Так они продвигались вперёд: Кетан разведывал путь, а Гьюрет и Фирдун поочерёдно возглавляли поход.

Глава 25

Пустыня, Запад, Обитель Зла в источнике

Стояло погожее утро, и вокруг вместо жёлтой глинистой почвы расстилалась земля, покрытая хотя и скудной, но всё-таки свежей растительностью, над которой местами, словно одинокие часовые, возвышались корявые деревца. Запахи, которые приносил ветер, тоже были неплохи, хотя все более заметно к ним примешивался какой-то неприятный душок, отдающий мертвечиной.

Недавно Кетан учуял воду и устремился на этот запах, как, наверное, делали те, кто побывал тут раньше. Следуя за ним, он набрёл на остатки разрушенной каменной стены. Такие камни он ещё никогда не видел — тёмно-зелёные, цвета сосновой хвои, с прожилками более светлого оттенка.

Он осторожно изучил незнакомое место. Вокруг росла высокая трава, которая была ему по брюхо. Если он прижмётся к земле, как делал, охотясь на винторогих козлов, то скроется в траве так, что его можно будет заметить разве что с высоты птичьего полёта, и только качающиеся верхушки трав выдадут его.

Вдруг рядом послышалось пронзительное шипение, и Кетан едва успел отскочить вправо. Уставясь на него застывшим взглядом, перед ним раскачивалась степная гадюка толщиной с его лапу. Кетан заметил, что середина туловища у неё раздулась, как пузырь, это означало, что она недавно сытно пообедала и теперь искала укромное местечко, где можно залечь, чтобы спокойно переварить пищу. Кетан попятился, и покачивающаяся змеиная голова стала медленно опускаться. Кетан знал, что все змеи съедобны, но такая еда годилась, когда нельзя было найти чего-нибудь повкуснее, а он не так уж голоден, сейчас его гораздо больше волновали незнакомые развалины.

Он пошёл вдоль стены и, обогнув половину, понял, что она образует замкнутый круг. Кетан вновь поймал в воздухе знакомую струю запаха, который привёл его в это место.