Стража Колдовского мира - Нортон Андрэ - Страница 115

Все молча ждали, что будет дальше. Сван чего-то выжидала, как будто ей не хотелось переходить к следующей части обряда. Трусла подумала, что она ведёт себя, как балованный ребёнок, который артачится, не желая показывать при гостях свои умения.

Сейчас она разглядела, что на каждом камешке были вырезаны какие-то знаки, и многие бороздки стали сейчас красными от крови. Но вот Сван подняла руку и стала водить над ними ладонью, делая волнообразные движения, напоминающие накат и откат прибоя.

Два или три камешка закачались, но остались лежать на месте. Но в комнату вошло нечто невидимое и неслышимое, какая-то пробудившаяся Сила.

Губы гадалки дёрнулись, рот оскалился и зашептал беззвучные слова. Но ощущение некоего присутствия, которое наблюдало за сидящими в комнате, продолжалось. Ответ пришёл от Фрост и Инквиты. Шаманка вдруг заметалась на подушках, Канкиль со сдавленным криком бросилась к ней и всем тельцем прильнула к её широкой груди. Руки шаманки задвигались в воздухе. Не требовалось богатого воображения для того, чтобы истолковать эти движения: с ловкостью опытного охотника она метала воображаемые дротики.

Фрост прикрыла ладонью кристалл, чтобы луч света от него не коснулся гадалки, но Трусла видела, что камень ожил и засиял ярким лунным блеском.

Незваный пришелец дрогнул. Трусла ощутила это так ясно, словно его движение отозвалось во всём её теле. Затем он пропал.

— Север! — промолвила Фрост.

Инквита кивнула. Пророчица втянула голову в плечи, словно в ожидании удара, и ещё ниже склонилась над рунами.

— Тьма наготове, — изрекла она. — Против неё потребуются такие познания, каких не наберётся даже, если соединить усилия всех талантов. Но у нас нет выбора, ибо, однажды пробудившись, она взалкала добычи. Вы пойдёте ей навстречу, ибо избраны и связаны обетом. Но вы перед нею, как былинки: дохнёт стужа, и трава поляжет. Смерть! Смерть и гибель!

— Нет! Не бывать этому! — раздался властный голос Фрост. — Мы — острие копья, а за нами целая армия. Не забудь, что другие уже заняты поисками нового знания, и они сумеют правильно применить то, что откроют. Вот это, — сказала Фрост, поглаживая волшебный кристалл, — позволяет мне говорить с моими сёстрами, а они в свой черёд опираются на могучую силу древнего знания. Есть множество талантов, и каждый обладает своей особенной Силой. Подобно тому, как кузнец, выковывая меч, берет обломки славных старинных мечей, чтобы создать из них новый, так и мы найдём управу на эту напасть. Она затаилась на севере…

Хотя Фрост не задавала вопроса, Провидица пожелала ответить:

— Она ждёт на севере, куда нет пути ни одному человеку.

Но Фрост не удовольствовалась сказанным:

— Мне кажется, ты могла бы сообщить нам больше после того, как прочитала руны.

— Куда лежит путь, вам уже известно. Разыщите Хессара и спросите его, где был тот ручей, который вытекает из ледника. Ваш капитан всюду показывал предмет, который, по его словам, послужит ключом к тайне. Вот вам и след, который ведёт к вратам. Идите по нему — авось и повезёт!

Сван поднялась с колен и подобрала с полу камешки; подобрав, она засунула их обратно в мешочек прямо так, как были, с невысохшими следами крови. Затем она подняла и забрала себе бубен, не спрашивая разрешения у начальника фактории, как если бы имела на это право.

— В рунах я прочла, что вы пойдёте своей дорогой и вам нельзя с неё свернуть. Не верю, что вы возвратитесь! — сказала она, перекидывая через плечо ремень от бубна, и с этим удалилась.

Трусла почувствовала как её коснулась рука Симонда.

— Пойдём-ка отсюда! — сказал он ей тихонько, так что для окружающих его слова потонули среди спорящих голосов. — Нехорошо разглядывать Тьму, пока она ещё не накатила. Сегодня я вместе с нашими моряками выходил в поле заниматься воинскими упражнениями. Пойдём туда, и я покажу тебе, как выглядит эта земля в разгар лета!

Трусла с удовольствием вышла на вольный воздух. Моросящий дождь прекратился, и стоял ясный, солнечный день. Неутихающий бриз пахнул в лицо морской свежестью, ветер тотчас же начал играть длинными волосами Труслы и взъерошил её меховой воротник. Но к солёному запаху моря примешивались другие ароматы. Трусла едва не задохнулась от восхищения и восторга.

Весь мир вокруг, включая круглые холмики землянок, оделся в яркую зелень, а среди зелени были разбросаны цветущие островки, словно драгоценные камни на платье знатной дамы из Долин. Зелёная трава и цветы простирались до самого окоёма. И лишь кое-где попадались одинокие фигурки работающих людей.

Заметив вспаханные участки земли, она вопросительно взглянула на Симонда. Она удивилась, подумав, что лето должно быть здесь слишком коротким, чтобы на них успели созреть хлеба.

— Здесь сажают какие-то корнеплоды, — объяснил Симонд. — Они очень подходят для здешнего климата, потому что становятся съедобными только после заморозков, как раз когда надо выкапывать все посаженное. Тут растут и ягоды, — добавил он, показывая Трусле на детишек, которых здесь оказалось гораздо больше, чем они видели в посёлке. С корзинками в руках ребятня стайкой паслась среди зелени, собирая растущие у самой земли ягоды. У большинства, как с улыбкой отметила про себя Трусла, весь рот был измазан в ягодном соке.

На узкой, как тропинка, просёлочной дороге показалась возвращающаяся в посёлок вереница мелких местных лошадок. На спины им навьючили поклажу, но тюки были полупустыми и небрежно болтались по бокам. Рядом шли трое погонщиков: мужчина был салкар, женщина рядом с ним — туземка, а в маленькой девочке сочетались черты обоих родителей.

От стайки детей, собиравших ягоды, отделилась одна фигурка и побежала навстречу каравану:

— Хельги? — крикнула девочка. — Что это вы так рано вернулись? У вас что-то случилось?

Симонд и Трусла невольно теснее придвинулись друг к другу. Женщина бросила на них быстрый взгляд, затем посмотрела пристальней, салкар, щёлкнув пальцами, отмахнулся от подбежавшей девочки:

— А ну-ка, марш за дело! А не то тётушка тебе все уши прожужжит попрёками, когда ты вернёшься с полупустой корзинкой.

Казалось, он весело шутит, но выражение лица выдавало мрачное настроение, видно было, что на душе у него тяжело.

Солнечный день внезапно померк в глазах Труслы. А девочка, со всех ног кинувшаяся обратно к остальным детям, добежав до них, отчего-то ещё долго стояла, провожая глазами направляющийся к посёлку маленький караван.

— Случилась беда!

Но Трусла уже и сама поняла это без подсказки Симонда У неё почему-то появилось такое чувство, что над головой собираются тучи и вот-вот затянут все небо. Тучки и впрямь плавали в вышине, но белые и пушистые, как барашки.

Как бы то ни было, оба, не сговариваясь, повернули назад. Однако они старались идти помедленнее и нарочно сильно отстали от возвращающихся путников. Когда те вошли в посёлок, односельчане встретили их удивлёнными возгласами. А когда подошли к дому начальника фактории, там уже собралась целая толпа людей, которые второпях побросали свои дела, некоторые даже забыли положить инструменты, да так и прибежали, кто с молотком, кто с топором в руках.

Откуда ни возьмись, рядом очутился Оданки; не говоря ни слова, он одним своим видом прирождённого воина заставлял толпу расступиться и пропустить Симонда и Труслу. В комнату уже битком набились местные жители, хотя только погонщик пришёл к начальнику фактории по делу.

Ни Инквиты, ни Фрост там не оказалось, зато Провидица восседала среди подушек на видном месте.

— Альвард, его жена, их сыновья — все погибли. — Пришедший салкар широко развёл руки, как бы обозначая этим жестом огромность случившегося несчастья. — Их лошади разодраны в клочья. Один медведь-полоскун не мог этого натворить. Тем более, в эту пору они уходят из тундры и бродят в горах. И я готов поклясться именем Повелителя Бури, на телах не было следов оружия, хотя то, как их отделали… — Лицо его стало землисто-серым, и он дважды начинал, прежде чем снова смог говорить. — Мы не сразу смогли их узнать. Меня позвал Годард, — он первый их нашёл. Вместе мы, как могли, похоронили останки. Припасы остались нетронутыми, но их мерзко опоганили. Со мной была моя хозяйка и дочка, поэтому я забрал их, и мы вернулись, чтобы все знали про это. Может быть, среди старателей есть ещё убитые, кроме Альварда.