Стража Колдовского мира - Нортон Андрэ - Страница 110

— Вот и это одна из таких вещей. Капитан положил пластинку на стол.

— В этой штуке не могли разобраться даже наши ведуны, которые умеют заговаривать бурю. С виду она, как будто бы, ледяная. Ан нет! И уж точно не стеклянная. Потому что стекляшка не вылежала бы там и часа, её давно стёрло бы в порошок. Однако же она приплыла с севера, и вот.. Загляни-ка в неё, госпожа, и расскажи, что ты там видишь!

Симонд уже заметил небольшое тёмное пятнышко в середине совершенно прозрачной пластинки Когда колдунья наклонилась над ней, чтобы хорошенько рассмотреть находку, ему показалось, что точечка не только стала темнеть на глазах, но и начала увеличиваться. Одновременно с одного края пластинки замерцали какие-то блестящие точки, словно проступившие в ночном небе звезды.

— Это, — начала говорить Фрост и наставила луч кристалла на тот край, где мерцали искры. — Это же корабль! Он зажат льдами, но не разрушен. А эти звезды…

— Если это и звезды, — перебил её капитан, — то такие, каких мы не встречали. А ведь мы знаем звезды, потому что по ним определяем свой путь. Да и корабль совсем не похож на тот, на котором мы с вами находимся.

Фрост отодвинулась от стола, и тогда все стали по очереди подходить и разглядывать странную вещицу. Первым заговорил Оданки. Обыкновенно он помалкивал, не вступая в общие разговоры. Симонд подозревал, что латт нарочно старается только слушать, чтобы побольше выведать о чужеземцах, а сам ревниво хранит своё про себя.

— Это Ступня Арски.

Не прикасаясь пальцем к поверхности пластинки, он однако ясно указывал в тот угол, где мерцали звёздочки:

— Так не всегда было и будет, ибо Арска ходит по небу и не всегда выбирает одну и ту же тропу. Его след меняет направление, но между такими переменами проходит много-много времени.

— Но ты назвал это созвездие по имени, между тем как мы, бороздя северные воды, ни разу его не видели, — хмуро заметил капитан.

— Для Арски не существует наше время, — спокойно ответил молодой охотник. — У нас тоже есть свои карты, по которым мы определяем путь, и это карты неба. След Арски дважды менялся за то время, о котором знают наши Хранители Памяти.

У Симонда перехватило дыхание. Ему доводилось слушать объяснения учёных из Лормта и читать старинные летописи, так что он хорошо знал, что человеческий век всего лишь песчинка по сравнению с тем временем, которое должно пройти для того, чтобы на небе изменилось расположение звёзд. Сколько же веков сохранила память латтов? Фрост, словно бы прочитав его мысли, задала вопрос, который вертелся у него на языке.

— Ваша шаманка, охотник, говорила нам, что в латтских преданиях нигде нет упоминания о вратах — о том, что ваши предки пришли из другого мира.

Охотник широко улыбнулся, белые зубы так и сверкнули на смуглом лице:

— Так и есть! А разве у вас сохранились предания о вратах, о Могущественная?

Фрост немного нахмурилась.

— Нет, — ответила она. — Так же, как их нет у других народов Старой Расы. Мы верим, что всегда жили здесь. И что не было никаких врат, пока их не сотворили адепты либо ради научных целей, либо просто ради забавы.

— Вот как, — ответил он, посмотрев ей прямо в глаза. — Но, может быть, и мы тоже — Старая Раса, только другого племени. Наши Хранители Памяти рассказывают о прибытии людей на кораблях, а также о войне с югом, где жил народ, считавший себя одним целым с животными, которых они называли псами. Эти люди хотели вытеснить нас с наших исконных земель на север.

«Ализон», — подумал Симонд. Но судя по тому, что они узнали в Лормте от Казариана, псы впервые появились в этом мире добрую тысячу лет тому назад. Поэтому, если латты владели свои вратами, с тех пор прошли такие века, что теперь от них, конечно, давно не осталось следа.

— Мы никогда не отличались многочисленностью, — продолжал Оданки, — но мы нашли себе землю, которую сумели обжить, и Арска начертал в небесах, чтобы так тому и быть. Поэтому то, что мы видим здесь, — вернулся он к первоначальной теме, — это отпечаток ступни Арски, и он светится над кораблём, который, как ты сказал, капитан, не похож на корабли твоего племени.

Симонд стоял несколько сбоку и только мельком видел тёмное пятнышко в глубине пластинки. Но, даже не будучи моряком, он сразу заметил по очертаниям, что это судно какого-то совершенно невиданного типа. Оно не имело мачт, вместо них в средней части на палубе возвышалось какая-то довольно высокая башня.

Капитан Стимир не отрывал глаз от пластинки, словно этот предмет значил для него больше, чем все вопросы и ответы. Симонд заметил, каким жёстким стало вдруг выражение его лица, как плотно сжались губы. Неужели он узнал этот корабль?

— Эта вещь — послание злых сил, — сказал он. — Она…

Не договорив начатой фразы, капитан протянул руку, словно хотел сошвырнуть пластинку со стола, разбить её вдребезги.

Симонд мгновенно перехватил его руку:

— Эта вещь — ключ, — сказал он, сам не зная, откуда пришли ему в голову эти слова, но какая-то уверенность заставила его это сказать.

— Ты прав, южанин, — неожиданно для всех поддержал его молчаливый Оданки. — Капитан, ты сказал, что её принесли с ледников талые воды. Значит, она приплыла с дальнего севера, где стоят ледяные чертоги, которые мы видели издалека. Эта вещь показала нам след, по которому мы, как охотники, можем выследить добычу.

Капитан Стимир поднял взгляд на молодого латта:

— Твой след, — заговорил он почти издевательским тоном, — давно простыл, а добыча скрылась.

— Это не так, — не обращая внимание на насмешку, возразил молодой латт. — Лёд хранит то, что в него однажды попало, дольше, чем отпущено жить человеческому роду. Прошедшим летом Савфак ходил с отрядом охотников на северо-запад, где на скудных пастбищах всё-таки водится большой рогатый зверь. Движущийся ледник дотянулся туда широким языком. Даже старики не могли припомнить такого тёплого лета, какое стояло тогда, и погода была хорошая.

— Савфак нашёл след, и мы пошли по нему. След потерялся у подножия ледяной стены. Но в этой стене… — Оданки помолчал. — Клянусь честью умерших предков, я сам видел, что находилось внутри! Ни один охотник не встречал ещё такого зверя. Высотой он был в три человеческих роста, пасть его была разинута, и из неё торчали такие длинные клыки, каких не бывает у обычных зверей.

— Ледник взял этого зверя, и мы не тронули его добычу. Но во льду, действительно, все сохраняется очень долго. Кто знает, капитан, сколько времени пробыла во льду эта штука с твоей картинки?

— Ваши предания рассказывают о вратах, через которые приплыли ваши корабли, — заговорила Фрост. — Мы знаем, что наш поход начат по велению и под надзором высших Сил, поэтому не наше дело что-то решать и передумывать. Возможно, вам в руки и впрямь попало то, что укажет путь. Нельзя ли на Краю Света разыскать человека, у которого вы это купили, и расспросить у него всё, что он знает?

— Это, конечно, можно. Но смотрите — оно меркнет! — воскликнул капитан.

Действительно, звезды уже исчезли из вида. А корабль снова превратился в едва заметную чёрную точку.

Фрост надела на шею цепочку с кристаллом.

— Сила вызывает Силу, — сказала она. — Когда будет нужно, мы снова можем вызвать видение.

— Предметы, вынесенные талой водой из ледников, огромные звери, вмёрзшие в лёд, — не уставала удивляться Трусла, выслушав рассказ Симонда о собрании в капитанской каюте. — Как ты думаешь, эти звери могут снова ожить?

— В этом краю случались и ещё более удивительные вещи, — усмехнулся Симонд. — Госпожа Фрост ушла, чтобы сообщить обо всём в город Эс и узнать, не получали ли там новостей из Лормта.

Трусла знала, что для дальней связи Фрост должна погрузиться в глубокий транс, так что рассказ о том, что ей там скажут, остальные услышат не скоро. Солнышко хорошо пригревало, и Трусла даже решилась побыть без плаща. Она знала, что и в этом странном краю есть своё лето, но только совсем короткое. Но, оказывается, и этого достаточно, чтобы из-под толщи ледников потекли ручьи.