Динка (ил. А.Ермолаева) - Осеева Валентина Александровна - Страница 124

— А мы так испугались! — говорили они. — Так испугались!

— Не бойтесь! — великодушно успокаивала их Динка. — У меня это бывает очень редко… И не всегда одно и то же… Бывает просто чиханье или икотка…

Заинтересованность девочек дошла до высшей точки; особенно прилипла к Динке одна тоненькая вертлявая девочка по прозвищу «Муха». У Мухи были маленькие цепкие ручки, гудливый голосок; разговаривая с подругами, она лезла им прямо в лицо и перелетала от одной парты к другой. И только у доски Муха стояла тихенькая, молча перебирая своими цепкими лапками передник и опустив вниз гладкую, прилизанную головку… Муха первая оценила по достоинству новую подругу.

— А что с тобой еще делается? А что с тобой еще после пожара было? — цепляясь за Динкин передник, жадно выспрашивала Муха.

В конце концов Динке это надоело, и, оскалившись еще раз, к общему удовольствию девочек, она сердито пригрозила:

— Отойди, а то я тебе такой пожар устрою, что своих не узнаешь!

Но напугать Муху было трудно, и с этого дня она стала ходить за Динкой по пятам, с восторгом поддерживая всякие выдумки, которые вызывали дружный хохот в классе.

— У меня уже есть подружка! — в первый же день похвалилась дома Динка. До сих пор я всегда дружила с мальчиками, а теперь буду дружить с девочками!

Сестры пришли из гимназии веселые. Алина радовалась, что, занимаясь дома, она почти не отстала от своего класса;

Мышке понравились ее новые подруги, и все учителя тоже показались ей очень хорошими… А кроме того, она скромно сообщила, что по русскому ее сегодня уже вызывали. Мышка обвела всех сияющим взглядом:

— Сколько, по-вашему?

И, не дождавшись ответа, растопырила пять пальцев.

— Вот!

Алина растерянно смотрела на ее пальцы.

— Ого! Так сразу? Да ты и меня опередила! Смотри же держись за эту отметку, ни в коем случае не снижай! Ради папы мы должны быть первыми ученицами. Все трое! Слышите, дети? — Алина все еще в торжественных случаях звала сестер «детьми».

— Конечно, я буду изо всех сил стараться! — нерешительно согласилась Мышка.

— И Леня тоже будет стараться! — выскочила Динка. Мальчик покраснел, неловко одернул курточку:

— Ну, я еще не учусь… Мне пятерки получать негде…

— Конечно, о Лёне еще рано говорить, — холодно согласилась Алина.

Младшие сестры, задетые ее равнодушным тоном, хотели ей горячо возразить, но в это время в передней раздался звонок, и Динка бросилась открывать дверь.

— Это симпатичный студент! — кричала она, вбегая в столовую. — Это какой-то Гулливер по объявлению!

Вслед за Динкой, наклонив голову, чтоб не стукнуться о притолоку двери, и комнату шагнул высокий, худой юноша в студенческой тужурке.

— Да, я по объявлению, — спокойно сказал он, глядя сверху вниз на застывших от неожиданности сестер.

Алина и Мышка молчали. Леня тоже молчал; уши его горели, серые глаза напряженно и восторженно смотрели на своего будущего репетитора. Одна Динка, вцепившись в рукав студента, тащила его на середину комнаты, громко крича:

— Что же вы все молчите? Ведь это тот самый симпатичный студент! Мама! Мама! Иди скорей сюда! На шум вышла Марина. Увидев мать, Мышка опомнилась и, краснея, предложила гостю сесть.

— Мы вас так ждали, что даже растерялись, — прошептала она.

Студент быстрым взглядом окинул ее легкую фигурку в гимназической форме, такие же легкие, разлетающиеся вокруг головы волосы и смущенное розовое лицо с острым носиком.

— Не беспокойтесь, — улыбнулся он. — Я привык ничему не удивляться!

Алина пожала плечами и, бросив на мать вопросительный взгляд, вышла.

Марина засмеялась:

— Все произошло как на сцене… Мы действительно очень ждали вас… Давайте скорей познакомимся и сразу почувствуем себя проще! Прежде всего, вот мой сын Леня, ваш будущий ученик…

Марина обняла мальчика за плечи. Леня КАЗАЛСЯ таким маленьким и потерянным перед высоким студентом.

— Меня зовут Вася. Отчество не требуется. Фамилия моя Бровкин, отрекомендовался студент, крепко пожимая руку Марине и тут же дружески предупреждая: — Об условиях поговорим потом.

У него была манера крепко и больно, одним рывком жать руку и говорить короткими, точными фразами, прекращая всякий, по его мнению, лишний разговор. Марина, не ожидавшая такого сухого, официального тона, слегка смутилась.

— Я должна поговорить с вами… — начала она, бросив взгляд на Мышку.

Девочка поспешно увела Леню и Динку в соседнюю комнату. Все трое остановились у двери, невольно прислушиваясь. Марина говорила недолго, раза два ее прерывал густой бас… Леня стоял бледный и, кусая ногти, беззвучно шептал:

— Не согласится… Уйдет… Но студент не ушел. Из-за двери еще раз донесся его густой голос.

— Я всё понял. Мы начнем сегодня же. Позовите моего ученика…

Дверь открылась.

— Леня, покажи Васе свою комнату, — сказала Марина.

Леня опрометью бросился вперед. Студент, остановившись на пороге, дружески обнял его за плечи.

— Все будет хорошо! — ободряюще сказал он. От этих слов Леня ожил, расцвел, засуетился… и замер от восторга, когда Вася сел на стул, именно на тот стул, на котором так часто представлял его себе Леня… Вася сел, положил на стол широкую ладонь, огляделся… Но в это время дверь тихонько скрипнула, и в нее боком протиснулась Динка. Лицо у нее было очень серьезное, вокруг головы повязана широкая черная лента, из-под которой во все стороны торчали непослушные вихры.

Не обращая внимания на тревожные знаки Лени и на строгий вопросительный взгляд репетитора, она вскарабкалась на подоконник и, задернув за собой занавеску, скромно уселась там, сложив на коленях руки.

— Что это за явление? — недовольно опросил студент. Леня подбежал к девочке и взволнованным шепотом начал умолять ее уйти:

— Макака… Я же тебя прошу… Он может рассердиться… Репетитор нетерпеливо постукивал по столу пальцами, потом встал, широким шагом подошел к окну, отодвинул занавеску, за которой скрывалась Динка, и строго спросил:

— Ты зачем здесь?

— Я с Леней… Мы вместе… — пробормотала Динка.

— Это ни к чему. Ты нам мешаешь, — сказал репетитор. Легко, как перышко, он перенес ее к порогу, открыл дверь:

— Ступай!

Леня ожидал, что Динка заупрямится, будет добиваться… Но за дверью было тихо. Репетитор вернулся к столу.

— Исчадие ада, — как бы мимоходом сказал он, придвигая к себе аккуратную горку тетрадей.

Леня не понял, но переспрашивать не решился.

«Это что-нибудь из закона божия», — подумал он, вытаскивая из ящика стола новенький учебник Ветхого завета. Но репетитор не обратил на него внимания. Задумавшись, он сидел, поглаживая ладонью гладкую поверхность стола. Репетитор решал первую трудную задачу: с чего начать?

Леня, присев на кончик стула и вытянув шею, напряженно ждал. Неожиданно, словно приняв какое-то решение, студент круто повернулся к своему ученику.

— Да! В наших судьбах с тобой есть много похожего… Ну, об этом мы еще поговорим, а сейчас я проверю твой багаж… Стой! Не вздумай выдвигать из-под кровати свой чемоданчик! — громко расхохотался репетитор, видя, что Леня испуганно и нерешительно смотрит на дверь. — Вот этот багаж — в твоей голове… Ну, знания, которые ты там накопил за свои годы…

Смех студента, неожиданный и громкий, совершенно успокоил мальчика. Ленька вдруг освободился от какой-то тяжести и напряжения, сдавливающего его словно обручем… Закинув голову, он тоже разразился счастливым мальчишеским смехом и, утирая рукавом нос, сказал:

— А я думал, обыск! В моей башке все сразу вверх тормашками перевернулось! Вот, думаю, куда заехали, и опять обыск! Вскочил было бежать предупредить своих!

— Подожди, — живо перебил его репетитор. — Что-то наплел ты несуразное… Почему это у вас могли быть обыски?

— Ого! — усмехнулся Ленька. — Мы птицы стреляные! Но, боясь сделать какую-нибудь промашку, он откашлялся и, поспешно придвинув к репетитору один из учебников, раскрыл заложенную бумажкой страницу: