Серебряная Снежинка - Шварц Сюзан - Страница 61

Именно это пытается сделать Ива: отразить бурю и направить ее на ту, кто эту бурю вызвал. Точно так же ясно, что Острый Язык пытается победить соперницу и сразить сначала Серебряную Снежинку, а потом и всех воинов. Барабан и зеркало продолжали сражаться, и буря была между ними.

И тут, как будто она ожидала долгие годы самого благоприятного момента, чтобы обратиться против хозяйки, желтоватая кожа покрытия барабана лопнула, и ветер вырвался на свободу, заглушив крики Острого Языка. Даже сейчас это были крики не страха, а гнева.

Лишь мгновение спустя зеркало Ивы раскололось на два куска. Острый Язык упала, подхваченная бурей; но упала и Ива – стройное деревце, не выдержавшее слишком сильной бури.

К Острому Языку подбежал воин с копьем в руке, он готов был пронзить женщине горло.

– Не убивай ее! – хриплым голосом крикнул Вугтурой.

Какая сила позволила женщине пережить бурю? Эта сила больше, чем та, которой обладает бедная Ива, со страхом подумала Серебряная Снежинка. Она соскользнула с седла и, не обращая внимания на боль в ноге, побежала к Иве, которая неподвижно лежала на земле. Подбежала она одновременно с Соболем, но когда женщина шунг-ню попыталась загородить ее, она ее оттолкнула.

– Младшая сестра? – тихим голосом спросила она. Острый Язык выдержала бурю. Неужели этого не смогла сделать Ива, которая стремилась только защитить, помочь, спасти? Хоть она и хромает в человеческом облике, но у нее жизненная сила дикого зверя. Она приняла на себя удар бури и тем самым спасла множество жизней.

Серебряная Снежинка осторожно перевернула служанку. Стерла пыль и грязь с бледного неподвижного лица. Губы Ивы посинели, грудь как будто не поднималась и не опускалась, даже еле заметно. Зеркало.., где зеркало? Если на нем появится туман, значит Ива жива и ее можно излечить. Не отрывая глаз от служанки. Серебряная Снежинка одной рукой поискала в траве. Когда острый край порезал ей палец, она с торжеством схватила кусок зеркала, по какой-то случайности в форме полумесяца и темным пятном посредине. Соболь принесла вторую половину. Ян и инь. Но ни на одном из кусков, поднесенных к губам Ивы, ни следа тумана. А потом оба куска зеркала растворились.

Губы Серебряной Снежинки дрожали. Она оглянулась на Соболя, которая покачала головой и начала расправлять платье Ивы, накрыла ноги, здоровую и хромую. У всех на глазах мышцы и сухожилия, которые делали одну ногу Ивы короче, расслабились: хромая при жизни, в смерти Ива лежала прямая и безупречная.

Это зрелище лишило Серебряную Снежинку самообладания. Она положила голову на неподвижную грудь Ивы и заплакала так, как не плачет мать по своему первенцу.

Вугтурой склонился рядом с ней.

– Она говорила, что выдержит испытание смертью, – сказал он. – Я не хотел подвергать ее такому испытанию и не думал, что она так докажет свою правоту. – Почувствовав легкое прикосновение к волосам. Серебряная Снежинка подняла голову и успела увидеть, как встает Вугтурой.

– Возьмите ведьму, – он указал на лишившуюся сознания женщину шамана, и в голосе его звучало отвращение, – и свяжите. Хорошо свяжите, заткните рот и охраняйте, пока не поймаем дикую лошадь.

Вугтурой молча ждал, пока исполнялся его приказ.

– Теперь привяжите ее к спине.

К этому времени Острый Язык пришла в себя, но ее страшная жизненная сила проявлялась только в горящих глазах.

– Я не могу наказать тебя так, как ты заслуживаешь, – сказал ей Вугтурой. – И так как ты была женой моего отца и до того, как обратилась к злу, через тебя с нами разговаривали духи, я думаю, что вообще не смею тебя наказывать. Поэтому я отсылаю тебя отсюда, и пусть духи, которые тебя найдут, поступают с тобой, как хотят. Эййй-яааахх! – крикнул он и хлопнул лошадь по крупу.

В ярости от непривычной тяжести на спине лошадь встала на дыбы, прыгнула и устремилась вперед.

Серебряная Снежинка краем уха слышала, как Вугтурой приглашает фу ю и юе чи – тех, кто не бежал, к смеху оставшихся, – спешиться и воспользоваться его гостеприимством. Она знала, что должна встать, встретить их, как положено, как подобает королеве. Но знала также, что у нее нет ни сил, ни желания делать это – теперь, после смерти Ивы.

Она закрыла глаза и захотела погрузиться во тьму. Но, к ее изумлению, теплые руки подняли ее и удержали.

– Я не могу позволить тебе так горевать, – говорил ей муж. – Что бы сказала она, если бы увидела? Серебряная Снежинка подавила рыдание.

– Она отругала бы меня за то, что я подвергаю опасности ребенка, усыпила бы меня.., усыпила своими горькими травами.

– Тогда прислушайся к памяти о ней, – приказал Вугтурой. – Я.., мы всем ей обязаны. Что ты хочешь, чтобы мы сделали? Скажи только слово, и у нее будут такие похороны, каких не видели степи.

Соболь ахнула.

– Вы только посмотрите!

Две большие лисы, в противоположность обычаю своей породы – лисы, когда возможно, прячутся от людей, – выползли из высокой травы и сели возле тела Ивы, толкая ее носами. Когда Ива не ответила, они резко залаяли, словно заплакали, и снова исчезли.

Серебряная Снежинка печально смотрела им вслед.

– Похороны, каких не видела степь? – повторила она вопросительным тоном слова мужа. – Скажи лучше – похороны принцессы. Могу я попросить…

– Все, что угодно, – ответил Вугтурой.

– Тогда пусть мою Иву похоронят на границе Чины и земель шунг-ню, где-нибудь под зелеными деревьями и вблизи текучей воды. Пусть над ней устроят насыпь, и пусть эта насыпь зеленеет даже среди зимы. Это место должно стать святилищем для всего живого, таким, что ни один охотник не смеет приходит туда. Пусть такова будет память о девушке, верной и ханьцам и шунг-ню, и людям и лисам.

– Пусть женщины подготовят все к погребению. Да будет так, – сказал Вугтурой. – Выедем до начала зимы. Может, с нами поедут и люди из гарнизона. Твоя Ива упокоится до выпадения снега. Но сейчас ты должна пойти со мной и помочь закрепить новый мир. Ведь не зря у тебя такое имя.

Она позволила мужу увести себя к большой юрте, где она по крайней мере вначале должна будет приветствовать воинов из других племен, новых друзей и союзников. За ними слышался плач по Иве, которую в смерти будут приветствовать так, как никогда не приветствовали при жизни. Серебряная Снежинка гадала, а что бы подумала об этом сама Ива.

– Я попрощаюсь с тобой позже, – обратилась она к памяти своей подруги. – Я никогда тебя не забуду, и когда наступит время моих собственных похорон, я присоединюсь к тебе, и мы вместе, как всегда, будем охранять эти земли.

Она смахнула слезы и наклонила голову. Но неожиданно ахнула, схватившись за живот. Глядя на нее, Вугтурой в тревоге остановился, его обветренное лицо посерело. Серебряная Снежинка знала, что из-за колдовства и яда Острого Языка он потерял в прошлом детей.

– Все в порядке, – сказала она. – Просто меня пнул наш сын.

– У него смелость матери, – ответил Вугтурой. – И его мать должна сесть.

И в этот момент и впоследствии Серебряная Снежинка готова была поклясться, что услышала смех Ивы.