Проклятие эльфов - Нортон Андрэ - Страница 79

Три дня спустя. Понятия не имею, какое сегодня число, поскольку не знаю, как долго я провалялся в бреду. Судя по лежащей повсюду пыли и по тому, как засох хлеб, могу предположить, что бредил я таки долго. Теперь мне известно, что некоторые из моих друзей спаслись бегством, — это можно понять по состоянию их комнат. Правда, я все равно не знаю, что сталось с ними после того, как они покинули Цитадель.

Мне тоже следует уйти отсюда сразу же, как только я смогу двигаться. Боюсь, что любой полукровка, который вернется сюда и обнаружит меня, сочтет меня предателем. Ведь известно было, что я заразился лихорадкой. И мне кажется, что любого выжившего заподозрят в том, что он получает плату от эльфийских лордов. Потому что без помощи магии — или драконьей природы — никому не под силу пережить эту болезнь.

Я могу воспользоваться тремя туннелями. Я проверю их и выберу самый подходящий. Если мне повезет, я доберусь до пустыни, а там уже смогу принять свой природный облик и присоединиться к Роду. Если же нет…

Но не будем об этом. Когда-нибудь, если только я смогу, я непременно вернусь сюда и заберу свой дневник, повествующий об этой войне. Если же я не вернусь, пускай он станет загадкой для тех, кто его найдет. Они наверняка подумают, что он написан при помощи какого-то шифра. Успехов им в расшифровывании!"

На этом страница заканчивалась. Прочие листы седьмой, и последней, книги остались неисписанными. Что бы ни произошло с драконом-волшебником впоследствии, в дневник он этого уже не записал.

Шана разочарованно захлопнула книжку, поставила ее на полку, сама улеглась на кровать, уставилась в потолок и задумалась. Магический светильник давал такой же ровный свет, как и светящиеся потолки в домах эльфийских лордов, и ничуть не мигал в отличие от фонариков, которыми освещала свое логово Алара, — не говоря уже о факелах, свечах и лампах, которыми пользовались люди.

Интересно, кто из полукровок был больше похож на своих отцов-эльфов, а кто — на матерей — по крайней мере, в плане магических способностей? И до чего же многие из них походили на Народ…

Судьба Каламадеа не давала Шане покоя. Девочке казалось, что в ней содержится разгадка ее собственной судьбы. Если бы только она знала побольше! Если бы хотя бы узнать, что случилось с Каламадеа после того, как он закрыл свой дневник и в последний раз вышел из комнаты!

Ну что ж, зато она теперь точно знала, зачем драконы меняют облик. Кажется, это было их любимейшим развлечением — манипулировать эльфами и их рабами-людьми и смотреть, как те будут реагировать. И действительно, именно с этого начал свою карьеру Калама.

При мысли о том, какими способами драконы могут влиять — и, несомненно, влияют, — на жизнь эльфов, а тем самым и на жизнь находящихся в их власти людей, у Шаны екнуло сердце. Некоторые делали это просто ради развлечения. Некоторые — чтобы испытать себя.

А некоторые, как тот же Калама, ввязывались в это развлечения ради, а продолжали уже потому, что понимали — вокруг происходит что-то очень не правильное. И решали помочь исправить эту не правильность.

Шана подумала, что они с Каламой, наверное, отлично бы поладили, если бы им суждено было встретиться. Своими представлениями о том, что такое правильно и справедливо, дракон-волшебник здорово напоминал Кемана. В своем дневнике Калама честно признавал, что взялся за это рискованное предприятие, предполагая, что это может оказаться довольно забавно — манипулировать судьбами «низших существ». Но прошло совсем немного времени, и он пылко привязался к ним. Он просто не смог сидеть сложа руки и смотреть на творящиеся несправедливости. Калама снова вмешался в ход событий, но уже с совершенно другими намерениями.

Он принял облик полукровки и присоединился к вспыхнувшему восстанию. Он действительно помогал строить Цитадель и много сделал для ее обороны. Он не наблюдал за Войной Волшебников, а участвовал в ней — не как руководитель, конечно, а как один из младших волшебников, тех, кто непосредственно вел боевые действия.

Шана прониклась к ним огромным уважением — не к силе, которой они владели, а к ним самим как к личностям. Шана глазами Каламы взглянула на волшебников, которые до этого были для нее лишь именами, на вождей, которые подняли и проиграли восстание. Теперь они стали для девочки живыми людьми. Шана узнала, как их простые ссоры переросли в ненависть, а эта ненависть потом развалила единый фронт повстанцев. И Шана, как и Каламадеа, окончательно убедилась, что к этому приложили руку эльфы.

И вот теперь дневник закончился. Шана ничего больше не могла узнать о драконе-волшебнике, и это вызвало у нее странное ощущение потери. Что же сталось с ним дальше? Правда, теперь девочка знала, что это именно Калама нашел те заметки на полях трактата о свиноводстве, забрал их из комнаты одной из жертв лихорадки и перенес в книгохранилище в надежде, что кто-нибудь все же отыщет и прочтет их.

Может, он в конце концов выздоровел и покинул Цитадель? А может, кто-то из полукровок вернулся, принял ею за врага и убил? Калама ведь сам говорил, что если его найдут живым, то могут счесть предателем.

Шана очень надеялась, что Калама все-таки сумел бежать. Даже волшебники, которых он описывал, стали для девочки живыми людьми — что уж говорить о самом Каламадеа. Шане казалось, будто она и вправду была знакома с ним, будто он был ее другом. Если ему удалось бежать, возможно, он и поныне живет в каком-нибудь Логове А раз уж он когда-то интересовался делами полукровок, они могут заинтересовать его и снова. А значит, они с Шаной вполне могут встретиться. Интересно, как он поведет себя, если заговорить с ним на языке Народа?

Шана повернулась на бок и жестом погасила магический светильник. Он постепенно сжался до светящейся точки, потом исчез совсем, оставив Шану в непроглядной темноте — такая бывает только под землей.

После недолгого размышления Шана решила, что лучше ей помалкивать и держать все это при себе. «Раз в прежние времена среди полукровок бывали предатели, они могут появиться снова». Конечно, наверняка тут ничего не скажешь. Но лорд Диран способен на очень сложные, многоходовые интриги. Впрочем, он мог решить, что пропажа нескольких детей, которых ему все равно пришлось бы уничтожить, особого значения не имеет, и оставить полукровок в покое до тех пор, пока они будут сидеть тихо и не высовываться и пока они не будут ничего у него красть. А они этого и не делали. Раз уж Денелор опасался взять что-нибудь у лорда Дирана, значит, остальные и вовсе не могли на такое решиться. То есть они обворовывали врагов Дирана, и это наверняка должно было нравиться лорду.

От мысли о том, что Диран может все знать о них, Шану пробрал озноб, и она решила, что уйдет из Цитадели, как только научится бесшумно управляться с магией. Если хотя бы одному из эльфийских лордов известно о Цитадели, то это уже не убежище, а ловушка. Она непременно станет разменной монетой в их бесконечных интригах — это лишь вопрос времени. И с этой монетой эльфийские лорды расстанутся без малейших сожалений.

Шана решила, что вернется в ту комнату и отнесет книги обратно. Девочка не хотела, чтобы они попались еще кому-нибудь на глаза, пусть даже никто здесь и не мог их прочитать. И надо посмотреть, не оставил ли там Калама еще чего-нибудь. Раз у эльфов и людей бывают дети, может, драконы, сменившие облик, тоже могут иметь детей от эльфов или людей? Может, она сама — как раз такой ребенок? А может, полукровки могут, подобно драконам, пользоваться драгоценными камнями, чтобы увеличивать свою силу? Возможно, магия полукровок достаточно схожа с драконьей, чтобы драгоценные камни помогали им. Надо будет попробовать. Надо испробовать все, что может помочь ей уйти отсюда как можно быстрее.

Абсолютно все.

Следующие несколько дней Шана провела, изучая едва заметные знаки, вырезанные на стенах коридоров в этой части подземелий. Сдвоенный значок «Каламадеа» соединялся с значком «Громовой Танцор». Следовательно, Каламадеа был не просто драконом, меняющим облик, но еще и шаманом. Возможно, он оставил здесь эти знаки еще во время постройки пещер — процарапал когтем, когда никто его не видел, или высек при помощи заклинания, воздействующего на камень. В дневнике он подписывался обоими этими знаками, а когда Шана как следует осмотрела снаружи дверь его логова, то на высоте своего роста снова обнаружила их же. Следуя за этими знаками, Шана обнаружила несколько складских помещений, ныне пустых, и пару комнат, в которых Каламадеа, похоже, занимался магическими экспериментами. Возможно, он пытался освоить некоторые магические приемы, употребляемые волшебниками.