Небо над Дарджилингом - Фосселер Николь - Страница 84

– А шестнадцатого мы вошли в Капур, – продолжал Ричард. – Должно быть, Нана-Сахиб ждал нас, если отдал приказ за день до того. – Он повернулся к Хелене, глаза его дико сверкали. – Я был там, Хелена, и все это видел. Все эти… – он сделал жест рукой, – трупы… Все, что осталось от детей и женщин. Я видел мертвецов на гатах. Такое не забывается. – Ричард поставил бокал на каминную полку и посмотрел в огонь.

– И я буду помнить это всю жизнь… – Он сделал очередной глоток и замолчал. – Мы были взбешены, наши души кипели от ненависти. Мы вешали, расстреливали, жгли, и, когда кто-нибудь из нас медлил в нерешительности, мы говорили ему: «Помни Канпур, пятнадцатое июля». Никто не должен уцелеть из тех, кто был к этому причастен. – Ричард снова направился к шкафу и наполнил бокал. – На допросах снова и снова всплывало одно имя. Индийское имя, но свидетели в один голос утверждали, что он – один из нас. Мы думали, они шутят или издеваются. Мы отказывались в это верить. Но доказательства были неоспоримы. Наконец, когда нам удалось навести в стране порядок, нашему подразделению дали приказ схватить этого человека. Восемь человек во главе с полковником почти год рыскали по Индии. Несколько раз он ускользал у нас из-под носа, пока наконец не угодил в ловушку на безлюдной равнине Раджпутаны. Бог знает, что он там искал! – Ричард расхохотался и сделал большой глоток, как будто хотел запить неприятный вкус. – Он был грязный и заросший, на последней стадии истощения. Но дух его остался несломлен. Чего мы только с ним не делали, чтобы выжать из него настоящее имя, полк, его историю! Я избавлю тебя от подробностей. Он был правой рукой Нана-Сахиба и одним из инициаторов резни в Бибигаре. Все говорило за это, да он и не отпирался. Я последний, кому довелось иметь с ним дело. – Ричард вылил в себя то, что оставалось в бокале. – Быть может, силы его были к тому времени на исходе, или он понял, что конец его близок, только он вдруг решил рассказать мне о своей семье и погибшей жене-индианке. Он утверждал, что она принадлежала к княжескому роду. Не знаю, правда ли это. Он даже показал мне фотографию ее и их детей. Она и вправду была красавица. Погибла в Дели во время взрыва. Оказывается, все это время он мстил за нее. Возможно, это прозвучит дико, но я ему сочувствовал. А что бы делал я, оказавшись на его месте? Я его даже зауважал, честное слово! Да, мы стояли по разные стороны баррикад, но при других обстоятельствах, вероятно, могли бы стать друзьями.

На некоторое время Ричард замолчал, уставившись куда-то в полумрак комнаты, а потом ослабил узел на галстуке и расстегнул верхнюю пуговицу.

– Мы приговорили его к повешению, по законам военного времени, и зарыли тело там же, в песках. – Ричард скривился. – За успешное выполнение приказа я получил медаль. Я выбросил ее, когда распрощался с армией. Я хотел раз и навсегда закрыть эту страницу моей жизни и уехал в Америку, чтобы там начать все заново. Но, по иронии судьбы, и та страна, где я так надеялся обрести мир, оказалась на грани кровавой войны. Я вовремя бежал на восточное побережье, где осел в Калифорнии под именем умершего товарища. По иронии судьбы, его тоже звали Ричард. Со временем поддельный паспорт я заменил настоящим. Угрызений совести я не испытавал: Ричард Дикон действительно умер в Индии. А я стал Ричардом Картером и начал новую жизнь. Удачно, как тебе известно. – Он вымученно улыбнулся. – Но ту, прежнюю, – он опустил глаза и рассеянно поправил воротник, – забыть так и не смог.

Ричард Картер снял через голову цепочку и сунул в ладонь Хелене какой-то металлический предмет.

– Надеюсь, после всего этого ты не будешь думать обо мне плохо. – Он сжал ладонь Хелены. – Я сожалею о том, что случилось, но исправить что-либо не в моих силах.

С этими словами он отпустил ее ладонь, но Хелена вцепилась пальцами в застежку медальона, словно боялась, что он выскользнет у нее из рук.

– Несколько месяцев назад я встретил одного из своих сослуживцев в отеле Калькутты. Он рассказал мне леденящую душу историю о проклятии, которое наложил на нас тот предатель. Он и вправду кричал что-то такое перед смертью, но я не верю в колдовство. Я все выяснил. Каждого из нашей группы и в самом деле постигла печальная участь. Наказаны все, кроме меня. Такое впечатление, что кто-то последовательно мстит за смерть Кала-Нанди. И я думаю, ты имеешь право знать об этом. – Ричард кивнул на медальон, который Хелена все еще сжимала в руке. – Эту штуку Кала-Нанди сунул мне перед смертью. Кто знает, может, именно она и спасала меня до сих пор. – Он вздохнул и коснулся плеча Хелены. – Если что, я внизу, в баре.

С этими словами Ричард Картер вышел, оставив Хелену одну. Она слышала, как хлопнула дверь.

4

Некоторое время Хелена молча смотрела на сжатую в кулак ладонь. Ей потребовалось сделать над собой усилие, чтобы расправить пальцы. Крышка медальона открылась, и из глаз Хелены хлынули слезы.

С левой стороны снимка она увидела лицо прекрасной индианки с почти белой кожей и огромными темными глазами. Хелена сразу узнала женщину, которую видела в Башне Слез в Сурья-Махале. Она первая бросалась в глаза зрителю, в то время как с правой стороны фотографии были девочка – копия матери, только с еще более светлой кожей, карими глазами и каштановыми волосами, и мальчик, чуть постарше сестры. Это был Ян, Хелена узнала его глаза, такие же, как у его матери и у Мохана Тайида. Ян-Раджив, до того как он стал Хамелеоном и презренным бастардом.

Хелена повернула медальон и погладила пальцами выгравированные на крышке, переплетенные между собой латинские буквы. RAS – Раджив, Амира, Ситара. Хиндустанское слово рас , или раса , могло, в зависимости от контекста и диалекта, означать «прекрасное», «любовь» и в то же время «яд». Отсюда название расендра – легендарный камень мудрецов, при помощи которого алхимики надеялись превращать неблагородные металлы в золото.

«Он сжал медальон в кулаке, с силой и в то же время бережно, как будто трепещущее сердце» – так говорил Мохан Тайид, вспоминая тот день двенадцатого мая. И Хелена вдруг ясно представила себе момент превращения Уинстона Невилла в Кала-Нанди. Нет и не может быть оправдания злодеяниям, за которые он в конечном итоге поплатился жизнью. Но Хелена поняла, что этот медальон действительно хранил в себе лучшее, что было в сердце Уинстона Невилла до самого того момента, когда прогремел взрыв.

Знал ли он, что Ян выжил? Надеялся ли найти его в Сурья-Махале или, отчаяшись, искал там спасения от озверевших солдат? Мохан утверждал первое, но стоило ли доверять его мнению? Хелена понимала, что ответ на этот вопрос Уинстон Невилл унес с собой в могилу.

Раньше Хелена пыталась представить себе, каким Ян был в детстве. Теперь она знала и видела это. Теперь ей стало известно его прошлое и то, что двигало им в его поступках и стремлениях. Это нисколько не извиняло его, однако по крайней мере все объясняло.

« Хризо – золотой ребенок», – всплыло вдруг в памяти Хелены. А она уже думала, что забыла эти слова. Она слышала их в солнечной Греции совсем маленькой девочкой. Их говорила пожилая женщина на пыльной улочке, пропахшей виноградом и пряностями. «Судьба приведет тебя на чужбину, – бормотала она. – Двое мужчин – враги – станут соперниками в любви, и ты раскроешь их общую тайну». Хелена едва не расхохоталась, но к горлу подступил комок, и она сглотнула, ощутив во рту неприятный привкус.

Маленький серебряный медальон вдруг показался ей тяжелым, будто она держала в руке все связанное с ним горе – судьбу Яна и Ричарда. Знал бы Ян, что Ричард и есть тот самый человек, что преследовал его отца и последним допрашивал его накануне смерти, он не медлил бы ни секунды. А когда Хелена вспомнила, что эти двое видели друг друга на балу в Лондоне, что Ричард даже протягивал Яну руку, ей стало по-настоящему не по себе. А что, если бы Ричарду было известно, что Ян – сын человека по имени Кала-Нанди и на его совести жизни его товарищей? А если бы всплыло на свет, что мать Яна – индианка, он наверняка потерял бы свою Шикхару. Хелена вспомнила слова Шушилы: бывают тайны слишком опасные, чтобы кому-нибудь их доверить. Но как Ян ни оберегал Хелену, правда открылась ей, причем с разных сторон.