Небо над Дарджилингом - Фосселер Николь - Страница 82

Хелене захотелось обнять Мохана Тайида, но она сдержалась из опасения разрыдаться и решительно поставила ногу в стремя.

– Лев… – пробормотала она, растерянно глядя на индуса. – Что случилось со львом и царской дочкой, у которой на лбу была родинка? – Хелена запнулась, удивленная, что ей пришло в голову заговорить об этом в такое время. – В той сказке, что рассказывала Мира Деви?

Мохан покачал головой.

– Я не знаю, – и добавил, хитро улыбаясь: – Но думаю, у них все наладилось, даже если поначалу им пришлось нелегко. В сказках всегда все кончается хорошо.

Хелена посмотрела в темноту, к горлу подступил комок.

– В сказках – да, в жизни – нет, – ответила она и, слабо улыбнувшись, вскочила в седло.

Хелене хотелось сказать на прощание что-нибудь еще, но сил не осталось. Прищелкнув языком, она дала кобыле шпоры, и та радостно потрусила по дорожке.

Хелена чувствовала на себе озабоченный взгляд Мохана и удивленные глаза Ясмины и мальчика-конюха. Там, за ее спиной, уютно светились окна Шикхары. «Никогда не оглядывайся!» – вспомнила она любимое наставление Мохана и стиснула зубы, глядя в темноту перед собой.Привратник тепло приветствовал ее, распахивая кованые створки. Хелена ответила кивком и дернула поводья. Шакти рванулась и понеслась вперед, к окутанным ночной тьмой холмам.

Вернувшись в дом, Мохан поднялся в спальню Невилла. Он вошел, не постучавшись. Огонь в камине почти погас, в комнате царил полумрак. Проникающий из коридора свет позволял различить темную фигуру Яна возле балконной двери.

– Она ушла. – Мохан закрыл дверь, и комната погрузилась в полную темноту.

Лишь белая рубаха Яна маячила перед глазами Мохана. Спустя некоторое время принц услышал его голос:

– Ты все ей рассказал?

– Да, все. – Мохан перевел дыхание, прежде чем продолжить: – Тебе самому давно пора было сделать это.

– Может быть… – Пятно пришло в движение, и Мохан услышал, как чиркнула спичка. На мгновение пламя осветило бледное лицо Яна, похожее на маску. Невилл затянулся и хрипло добавил: – Но какое это имеет значение теперь?

Мохан Тайид не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким беспомощным. Ян взывал к Шиве, и вот Шива растоптал ногами его казавшееся уже таким близким счастье.

– Я хочу остаться один, – раздался голос Яна со стороны окна. – Удали и прислугу. Я никого не хочу видеть в доме.Мохан Тайид молча вышел из комнаты. Некоторое время он, как оглушенный, глядел с галереи в прихожую, казавшуюся темной, несмотря на ночное освещение. «Помоги нам, Вишну, – просил принц. – Не дай всем нашим усилиям пойти прахом».

2

Было темно, до рассвета оставалось довольно долго. Небо застилала плотная пелена облаков, но Шакти хорошо знала дорогу. Лишь негромкое ржание и стук копыт нарушали нависшую над равниной тишину. Даже степные звери смолкли в ожидании близящегося муссонного ливня. То там, то здесь вспыхивали разноцветные молнии, на секунду озаряя насупленное небо. Хелена с наслаждением вдыхала запах травы и влажной земли. Ветер трепал ей волосы и шелестел листвой и сухими ветками. Хелена оставила за спиной все, что так мучило ее последнее время, и сейчас упивалась собственной свободой. В голове было пусто, но сердце билось тяжело, глухо стучало о ребра, и каждый шаг Шакти отзывался в нем легким уколом.

А потом, словно налетевшие со стороны Гималаев тучи, в голову хлынули картины и звуки из прошлого. Хелена прибавила темп, стараясь избавиться от них, но воспоминания не оставляли ее, смешавшись в головокружительном вихре.

«Он любит вас… Любите его, это единственное, что может его спасти и чего он поэтому боится…» Хелена вспомнила руки Яна на своей пылающей коже, его поцелуи и бешеное желание, охватившее ее еще несколько часов назад, когда Хелене казалось, что она погибает, что ее затягивает в адскую пропасть. В ушах раздавался шепот Невилла: «Ты моя, моя…» Раджив-Хамелеон. Раджив-бастард . Убийца и сын убийцы, приговоренного за измену к повешению. Она вспомнила их свадьбу в Сурья-Махале. Он выглядел как один из них. Хелена расхохоталась. Он и есть один из них! Она вспомнила пощечину, которую он закатил ей в Лондоне. За то, что, сама того не ведая, она ударила в больное место. Ян и Раджив – два лика одной разорванной души. Она вспомнила шрамы на его теле. Это старый раджа, принесший собственных детей в жертву родовой чести, отравил сердце внука ненавистью. Это он влил в него яд мести, продал его душу дьяволу. « Любите его, бетии…» «Вы любите его? – Теперь не знаю!»

Хелена зарыдала, горько, отчаянно, озлобленно. Но ни одна слезинка не выкатилась из ее глаз, а раскат грома заглушил ее всхлипывания и причитания. Хелена тряхнула головой. Вперед, только вперед…

Ветки хлестали Хелену по лицу, но она не замечала их, словно сам черт наступал ей на пятки. Она мчалась без оглядки, как когда-то Уинстон с Ситарой. Должно быть, смутное воспоминание о том бегстве еще жило в смешанной крови Яна Невилла. Хелена была охвачена тем же ужасом, что и они, однако смертельная опасность угрожала не только ее телу, но и душе. Сейчас ей хотелось одного: поскорее забыть, вычеркнуть из памяти Яна, Раджива, все, что она видела, слышала и пережила. Вперед, только вперед…

На востоке забрезжил бледно-желтоватый свет. Он медленно пробивался сквозь черноту ночи, и мутно-серая пелена туч, казалось, отступала, опускаясь все ниже к земле. Когда вдали показались очертания домов Дарджилинга, Хелена опустила поводья, и Шакти, фыркая, понеслась быстрой рысью.

И вот уже копыта зацокали по мостовой, наполняя переулки гулким эхом. Хелена невольно пригнулась к седлу, словно скрывалась от кого-то или чего-то стыдилась. После недолгих поисков на углу широкой улицы открылось белое здание отеля с аркадами. Привязав Шакти к колонне, Хелена похлопала ее по загривку и направилась к парадному входу. Где-то посреди лестницы она остановилась. Здание вдруг показалось ей подозрительно тихим. На его ступеньках и в окнах, как и на улицах города, не было видно ни души. Хелена глубоко вдохнула и постучала, сначала робко, а потом громче. Наконец, не дождавшись ответа, отчаянно забарабанила в деревянную створку.

На пороге появился заспанный портье в косо наброшенном на плече мундире. Он хотел сурово отчитать шумную гостью, но Хелена, не дав ему вставить и слова, потребовала немедленно провести ее в номер мистера Ричарда Картера.

– Но это противоречит нашим правилам, мисс…

– Какого черта! Он меня ждет! – Хелена изо всех сил стукнула по деревянной раме.

Конец фразы она проглотила. Примет ли ее Ричард в такое время?

Портье удивленно поднял брови. В его глазах мелькнул озорной огонек. Хелена покраснела.

– Прошу вас. – Портье ухмыльнулся и распахнул дверь, пропуская Хелену.

– И пожалуйста, накормите мою лошадь, – сердито приказала она.

Они пошли по коридору, сверкающему дорогими шелковыми обоями. Колени у Хелены дрожали. Наконец портье остановился возле двери из темной полированной древесины и постучался. Заспанный мужской голос ответил ему не сразу.

– Извините за беспокойство, сэр, но здесь… – Портье многозначительно кашлянул. – В общем, к вам пришли.

Потребовалось еще несколько минут, прежде чем дверь открылась. В проеме показалось не то удивленное, не то сердитое лицо Ричарда Картера.

– Хелена?..

Он судорожно поправил пояс халата поверх щелковой пижамы. Падающие на лоб блестящие каштановые волосы придавали его лицу что-то мальчишеское.

Хелена хотела поздороваться, но силы изменили ей. Колени подкосились, и она почувствовала себя в крепких объятиях Ричарда. Хелена слышала, как он велел подать чай и завтрак, как потом кто-то зажег камин и дверь закрылась.

Ричард подвел ее к дивану и уложил на подушки. С Хелены сняли сапоги и накрыли теплым одеялом.

– Ты вся дрожишь. – Ричард сел на край дивана. – Не хочешь рассказать мне, что случилось?

Он погладил ее по щеке и пристально посмотрел в глаза. И тут словно прорвало дамбу. Все, что до сих пор сдерживалось усилием воли или обстоятельствами: страх, злоба, печаль, усталость – выплеснулось наружу вместе с потоком слез.