Небо над Дарджилингом - Фосселер Николь - Страница 36

Казалось, нет на свете злодейства, которым не запятнал бы себя Ян Невилл: вымогательство и незаконные азартные игры, шантаж, взяточничество, дуэль. Кое-что указывало даже на то, что он снабжает деньгами тайные организации, стремящиеся положить конец английскому господству в Индии. Тем не менее достаточно весомых оснований для обвинения Невилла в чем-либо не находилось. Все крутилось на уровне слухов, предположений, намеков, так что Ричард Картер начал было и сам подумывать о подкупе и оценивать степень продажности местных чиновников, заодно подыскивая людей, имеющих веские причины ненавидеть Невилла.

Таковых, как будто, было достаточно: лишившиеся места подчиненные и разорившиеся в одну ночь незадачливые картежники, рогатые мужья и обманутые любовницы, обиженные индусы и менее удачливые чайные плантаторы. Ричард Картер невольно зауважал человека, умеющего так искусно лавировать между туземцами и колониальной властью, не сворачивая при этом со своего собственного пути. Он восхищался его деловой хваткой, умением манипулировать людьми, даже безжалостностью, доходящей до звериной жестокости. Так постепенно, мазок за мазком, в сознании Ричарда складывалась картина, из которой выяснялось одно: ни один здравомыслящий человек не станет искать ссоры с Яном Невиллом.

Но самым удивительным было то, что, как ни старался Картер, ему ничего не удавалось выяснить о происхождении своего соперника. Насколько хорошо изучил он подноготную его конкурентов, настолько непроницаемым оставалось для него прошлое самого Невилла. Получалось, что лет десять назад этот человек возник ниоткуда, однако имея при себе достаточно денег, чтобы купить почти семь сотен акров земли в верховьях Дарджилинга, нанять сотни рабочих, чтобы выкорчевать джунгли и разбить плантации, и вдобавок выстроить себе роскошный особняк – не чета примитивным бунгало других плантаторов. Откуда он явился, да еще с таким капиталом, не знал никто, хотя версии выдвигались одна фантастичнее другой.

Ричард понятия не имел, как распорядиться имеющимися у него сведениями. Он тщательно уничтожил все письменные свидетельства, как когда-то стер следы собственной прошлой жизни. Той самой, которую так старался забыть и которая все чаще давала о себе знать в кошмарных снах и шаг за шагом преследовала его на улицах Калькутты. Он уже собирался вернуться, но мысль о Хелене оказалась сильнее его прошлого. Какой одинокой и несчастной выглядела эта девушка среди высокомерных лондонских лордов и леди! И похоже, не имела ни малейшего представления о том, в руки какого бессердечного развратника попала.

– Дик? Дик Дикон? Боже, это невероятно!

Тяжелая рука неуклюже хлопнула Картера по спине, и только это заставило его поднять глаза.

– Чем могу служить, сэр? – рассеянно пробормотал он.

Коренастый человек в хорошо скроенном, хотя и потертом костюме потряс Картера за плечи и со вздохом плюхнулся в кресло, тут же пролив виски себе на брюки. Когда он, чертыхаясь, принялся отрясать их, в нос Картеру ударил смешанный с алкоголем запах пота.

У человека было бледное одутловатое лицо и редкие светло-русые волосы. Водянистые глаза сияли от радости.

– Господи Боже мой! Вот то, о чем я мечтал! Убедиться, что хотя бы одного из нас не коснулось это проклятие. – Он озабоченно нахмурил лоб и наклонился к Ричарду. – Ведь у тебя все хорошо, Дик?

Ричард смущенно улыбнулся, поднимая глаза от газеты.

– Благодарю вас, сэр, у меня все в порядке.

Собеседник облегченно вздохнул и снова опустился в кресло.

– Ты представить себе не можешь, Дик, как я рад это слышать! Все эти ужасы со стариком Клайдоном… Резня тем летом – ничто по сравнению с тем, что постигло наших парней потом. Джимми Холден найден мертвым в наркоманском притоне. Том Криппс повесился. Боб Франклин застрелил свою суку-жену, а потом и себе пустил пулю в лоб. Тоби Бингхам уже не человек и ведет растительную жизнь в сумасшедшем доме. Эдди Фоксу на дуэли прострелили легкое. Сэм Гринвуд разгорячился в одном притоне, где пристрелил не только двух шлюх, но и офицера, за что и был в конце концов вздернут. Ну а сам старик Клайдон… – Блондин вздохнул. – О нем ты, должно быть, читал в газетах. Что же касается меня… – Он махнул рукой, опрокинув на стол остаток виски. – Все потеряно, абсолютно все. Как будто сатане проиграл в карты. Я уволен, отовсюду изгнан и имею лишь нищенскую пенсию за многолетнюю армейскую службу.

– Мне прискорбно это слышать, – вежливо заметил Ричард и коротко посмотрел на собеседника, прежде чем вернуться к газете.

– И все этот сукин сын, этот предатель, помнишь? Тот парень, здоровый как бык, за которым мы охотились несколько месяцев? Он якшался с черномазыми и стрелял в наших из засады. «Кала Нанди» – так они его называли. Мы ведь так и не узнали, кем он был на самом деле. Какой-нибудь отщепенец, военный преступник… На его руках кровь англичан, наша кровь! Он так и не раскололся на допросах. Не помогла ни плетка, ни пытки всю ночь… Помнишь, мы с тобой тогда выложились по полной? Ты и я, мы отнесли его в пустыню и закопали в песок… А помнишь, как он плевал на нас с виселицы и клялся отомстить за жену и детей? И я скажу тебе, ему это удалось. – Глаза блондина увлажнились, когда он наклонился к Картеру и взял его за руку. – Будь начеку, Дик, он и тебя достанет! Да, мы зарыли его тогда в этой проклятой мертвой земле, но он до сих пор бродит здесь, вот что я тебе скажу, и он до тебя доберется!

– Простите, сэр. – Оглянувшись, Ричард увидел официанта в полосатом жилете. – Простите, – повторил тот еще раз, обращаясь к не в меру разволновавшемуся собеседнику Ричарда. – Вынужден просить вас вести себя потише. В «Гранд-Отеле» не принято…

Блондин вскочил, едва держась на ногах от ярости.

– Послушай ты, крыса! – набросился он на официанта. – Не знаю, что ты там о себе возомнил, но это мы – мы! – подавили тогда этот чертов мятеж и вернули этой стране мир. Это мы уворачивались от пуль и хоронили товарищей, мы! И все ради того, чтобы ты сейчас щеголял в шелковом жилете, как сахиб!

По знаку официанта подскочили еще двое молодых людей в шелковых жилетах и, подхватив разбушевавшегося гостя под мышки, под недоумевающие взгляды публики поволокли его по направлению к двери, сверкающей полированным деревом и латунью.

– Оставь меня, сукин сын! Лейтенант Лесли Мэллори из тридцать третьего… да, это я, оставь меня в покое!

Тяжелая стеклянная дверь бесшумно захлопнулась, оставив возмущенного лейтенанта снаружи, и бар «Гранд-Отеля» снова погрузился в свою безмятежную жизнь под ненавязчивое бренчание тапера.

– Сожалею, мистер Картер, – склонился над Ричардом официант. – Надеюсь, у вас нет оснований обвинять нас в превышении полномочий. Могу ли я предложить вам виски, сэр? Есть из отличного шотландского солода двадцатилетней выдержки. Вы обязательно оцените его по достоинству.

– Охотно, благодарю вас, – кивнул Ричард.Когда он несколькими минутами позже поднял бокал, поверхность янтарного цвета жидкости оставалась горизонтальной и ровной, как стекло.

18

От тяжелого сна Хелену пробудило птичье щебетание, пронзительное и многоголосое. Она несколько раз моргнула, щурясь на голубоватые солнечные лучи, проникающие в комнату через полупрозрачные занавески. Окно стояло открытым, и свежий утренний воздух пах камнем и мокрой от росы листвой. Хелена потянулась, но мышцы защемило так, что она вздрогнула и, тяжело перевернувшись на бок, со стоном зарылась в подушку. Тело ныло, только сейчас давая в полной мере понять, чего ему стоило последнее путешествие.

Три дня они ехали комфортно, по железной дороге. Хелене запомнилась крепостная стена в Джайпуре. Ее розовый камень переливался золотом и пурпуром, словно пылал в лучах закатного солнца. Потом была темная ночь, в которой они снова отыскали дом Чандов.

С того самого дня как Мохан Тайид разглядел в пустыне следы преследователей, сонное состояние, в котором до сих пор пребывала группа, улетучилось. Мужчины действовали быстро и сосредоточенно и как будто старались как можно скорее покинуть просматривающуюся во всех направлениях местность. В воздухе витала тревога, которая читалась и в глазах Невилла, поразительно напоминавших сейчас два черных полированных камня, твердых и непроницаемых для взгляда. Не успели путники войти в вагон, Ян укрылся в своем купе, и отныне только сигаретный запах напоминал о его присутствии.