По следам минувшего - Яковлева Ирина - Страница 47

В пустыне Гоби, в меловых отложениях Нэмэгэту, найден череп крохотного существа — заламбдолестеса, одного из самых древних насекомоядных на Земле. Поначалу его сочли предком всех настоящих ежей. Однако более обстоятельное изучение зубов заламбдолестеса показало, что этот ежеподобный зверек — возможный предшественник кайнозойских зайцеобразных. Выходит, что сказочное братство ежей и зайцев имеет вполне реальную основу.

Но куда более неожиданное родство обнаружилось у отрицательного героя сказок и мультфильмов — у волка, типичного представителя отряда хищных. До недавнего времени все палеонтологи считали, что хищники происходят непосредственно от насекомоядных, возможно, от древесных лазающих форм.

Казалось бы, это самый логичный путь развития — от хищных насекомоядных к более совершенным настоящим хищникам. Однако в истории млекопитающих эволюция часто действует вопреки логике. Если от хищных ежей к травоядным зайцам она шла по прямой дороге, то на пути к волку сделала прямо-таки заячью петлю.

Среди млекопитающих палеоцена уже давно были известны небольшие тонкотелые зверьки с длинной и низкой головой, с длинным хвостом и довольно короткими слабыми ногами — кондиляртры, что значит «древние копытные». Их лапы были пятипалыми, с плоскими широкими когтями. У более поздних форм появляются настоящие копытца. На челюстях — клыки. По-видимому, это всеядные животные, хотя многие из них явно предпочитали растительную пищу. История кондиляртр прослежена хорошо. Именно они дали начало современным парнокопытным — свиньям, оленям, быкам и непарнокопытным — лошадям. Кондиляртры оказались предшественниками и всех хищников — кошек, собак и медведей.

Когда это стало известно, русское название отряда кондиляртр пришлось заменить. Теперь они называются не древние копытные, а хищнокопытные. Почти что овцеволки. И выходит, что их потомки — волк и ягненок — если не родные, то двоюродные братья.

«Громовые звери» — бронтотерии — были дальними родственниками современных лошадей. Обитали они на влажных равнинах Северной Америки и Евразии. Широко расставленные пальцы ног помогали им передвигаться по заболоченной почве. Их пищей были сочные прибрежные растения и молодая листва кустарников. Рога бронтотериев — мощные выросты носовых костей — были особенно развиты у самцов и служили им оружием в турнирных боях в брачный период. Последние бронтотерии вымерли 50 миллионов лет назад, в конце палеоцена.

Вообще палеоцен — эпоха неузнаваемых зверей. Но среди них есть один, которого узнал бы каждый, — летучая мышь. Они появились именно тогда и были такими же, как сейчас. Едва научившись ходить по земле, плацентарные устремились в воздух. Несомненно, это была серьезная проверка жизнеспособности новых хозяев Земли: ведь десятки миллионов лет до этого в пятый океан ринулись потомки рептилий — птицы, и, в отличие от динозавров на суше, они не собирались отдавать завоеванное пространство.

И еще одно, самое важное для нас событие произошло в начале кайнозоя: по ветвям деревьев с ликующим писком и визгом впервые пронеслись стайки пушистых зверей с пушистыми беличьими хвостами — первые приматы, наши предки.

Всего 10 миллионов лет продолжался палеоцен. В его начале было мышиное царство. А в конце — уже все, чему надлежало впредь быть на суше, в воздухе и в воде. Все современные отряды млекопитающих. Еще несовершенные, еще неуклюжие, но все — от землеройки до кита и слона. Кстати, настоящие грызуны — крысы и мыши — появились одними из самых последних.

ТЕНИ ДРЕВНИХ РАВНИН

Гудит, грохочет ночь. Несутся куда-то вдаль, рвут хрупкую лунную паутину угловатые тени. Что это? Обвал? Землетрясение? Нет. Кто-то вспугнул стадо «громовых зверей» — бронтотериев. Хриплый протяжный рев — и в свете месяца мелькнуло косматое тело. Зловещим огнем загорелись глаза. Жутким светом блеснули ряды зубов в непомерно огромной пасти. Это пробудился ужас ночей — эндрюсархус.

Метнулся в сторону и приник к земле маленький, похожий на крысу зверек. Страшно в ночи дедушке всех ежей — псевдиктопсу. Ведь колючек у него еще нет, и он не научился сворачиваться в мускулистый плотный шар.

А когда все смолкло, вдруг будто забегали лунные зайчики. Это резвятся крошечные, не больше лисицы, древние лошадки эогиппусы. Бесшумно ступают по росе маленькие ножки. Мелькают в воздухе гибкие хвостики с кисточками на конце. Долго им нужно еще расти и учиться бегать, чтобы стать настоящими лошадьми.

Начнем с того, что «громовые звери» и эогиппусы — ближайшие родственники: и те и другие — потомки древних кондиляртр и не только принадлежат к одному отряду непарнокопытных, но и к одной группе «лошадеподобных». Но что касается бронтотерия, то внешнего подобия лошади тут нет и следа. Этот самый крупный зверь из лошадиной родни был величиной со слона, а видом скорее напоминал носорога. Эта ветвь исполинских рогатых «лошадеподобных» полностью вымерла задолго до конца палеогена.

С эогиппуса начинается история настоящих лошадей. Зверь этот, лишь немногим крупнее кошки, обладал, как выяснили палеонтологи, одной «кошачьей» особенностью — очень гибким позвоночником. У современной лошади жесткая прямая спина. Собственно, поэтому на ней и можно ездить верхом. Такая же неподвижная спина у верблюда и у слона. А кошка, бегущая галопом, складывается почти вдвое. Точно так же, дугой выгибая спину, бегали и четырехпалые эогиппусы.

Если маленький эогиппус олицетворял собой будущее, а «громовые звери» были настоящим той далекой эпохи, то страшный эндрюсархус уже тогда представлял собой далекое прошлое — самое начало века млекопитающих. Он из группы тех самых «хищнокопытных» кондиляртр, которые дали начало и волкам и овцам. Породив настоящих хищников и многочисленные отряды копытных, они еще много миллионов лет продолжали свою эволюцию. Последние кондиляртры не были хищниками «по званию», они сохранили свое примитивное строение, даже копыта на пальцах, но «по профессии» большинство из этих зверей были хищниками. Некоторые, отличавшиеся мощными дробящими зубами, достигали размеров медведя. Но нет и не было хищного зверя, с которым можно было бы сравнить эндрюсархуса.

Первооткрыватель этого чудовища, американский ученый Рой Эндрюз (в его честь и был назван зверь) нашел во время экспедиции в Монголию в Восточной Гоби только его череп без нижней челюсти. Позже монгольская палеонтологическая экспедиция под руководством И. А. Ефремова отыскала нижнюю челюсть этого зверя. Полного же скелета до сих пор никому найти не удалось.

Эндрюсархус.

Судя по найденным остаткам, это было существо, напоминающее гиену или волка, но волка четырехметровой длины и почти слоновьего роста. Крупнее его были лишь хищные динозавры. Череп его втрое больше головы самого большого льва или медведя.

Некоторые палеонтологи считают, что древний исполин был не хищником, а всеядным зверем, чем-то вроде сверхкабана. Но если даже говорить о всеядности, то это всеядность медведя, а не кабана.

Очень уж редки остатки эндрюсархуса, что совсем не типично для растительноядных зверей. И до новых находок, до изучения полных скелетов, мы можем по-прежнему считать его грозой толстокожих бронтотериев, рядом с которыми он некогда жил.

Современниками и возможными жертвами эндрюсархуса были и болотные носороги аминодонты, коротконогие клыкастые обитатели низменных равнин. Чтобы догнать такую добычу, не нужно быстро бегать. И для больных или ослабевших от старости зверей клацанье копыт эндрюсархуса звучало зловещей музыкой смерти.

Мир в те времена был заселен довольно плотно. Одновременно с бронтотериями жили археомериксы — мелкие жвачные не больше кошки, напоминающие оленя без рогов и с длинным хвостом. По равнинам бродили падалееды энтелодоны — это были волосатые, клыкастые звери величиной с быка. Тогда же можно было встретить и диковинного арсинотерия. Специалисты относят его, так же, как слона, к группе полукопытных. Большущий носорог арсинотерий был щедро украшен рогами. Одна пара — на носу. Маленькие рожки — на лбу. Рога на носу срастались своими основаниями и наверняка были мощным оружием против нападающих хищников.