По следам минувшего - Яковлева Ирина - Страница 31

Но в мезозое счастье улыбнулось именно «древним ослам». В это время рыбам, в общем-то, жилось несладко. Класс кистеперых, теснимый собственными земноводными потомками, катастрофически редел, и его последние могикане — целаканты — начали «эвакуироваться» в море. Там до наших дней и дожила последняя кистеперая рыба — латимерия.

Двоякодышащие, с их челюстями-пластинками, оказались покрепче. В засушливом триасе они даже благоденствовали на всех континентах. Их выручала способность впадать в спячку при полном высыхании водоема. Двоякодышащие зарывались в грунт, одевались плотным коконом и спокойно ждали следующего сезона дождей. Так они поступают и сейчас, так они поступали и в триасе, судя по ископаемым коконам. Но связь двоякодышащих с пересыхающими водоемами оказалась такой тесной, что все остальные воды континентов и океанов достались лучеперым — потомкам «древних ослов». Сейчас на Земле живут три вида двоякодышащих и почти тридцать тысяч видов лучеперых рыб. Начало этому разнообразию положено в триасе.

В начале этого периода палеониски, до сих пор очень похожие друг на друга, начинают бурно «экспериментировать», меняя и внешний облик и внутреннее устройство. Появляются и хищные палеониски, подобные тунцам, и причудливые высокотелые

формы, похожие на коралловых рыб. Но кончился этот маскарад быстро и неожиданно — полным вымиранием «древних ослов». Ни один из них не дожил до конца мезозоя. Зато дожили их потомки. В триасовом «эксперименте» возникли три устойчивых ветви лучеперых: настоящие осетры, заселившие Северное полушарие, костные ганоиды — предки знаменитых каймановых рыб Америки, и «панцирные селедки» — предки всех остальных рыб, населяющих сейчас реки, моря и озера.

Костистые рыбы отличаются от «древних ослов» почти так же, как звери от земноводных. Сходен и секрет их успеха: слепая и безжалостная рука естественного отбора все-таки сумела отчеканить «универсальную конструкцию» водного позвоночного и размножила ее в тысячах вариантов.

НАСТОЯЩИЕ ХОЗЯЕВА ТРИАСОВЫХ МОРЕЙ

Но настоящими хозяевами триасовых морей становятся ящеры. Ящеры, которых великая засуха пригнала к воде. Ящеры, которым вновь пришлось стать рыбами, чтобы не погибнуть на суше. Их ноги снова попытались превратиться в плавники. Но плавников из ног не получилось. Получились ласты, которые тем не менее дали этим животным возможность быстро и проворно плавать. Одними из первых море завоевывают дельфиноподобные ихтиозавры. Кроме ласт, у них развились и плавники, но не с лучами, как у рыб, а в виде кожистой складки. У некоторых ихтиозавров увеличивается число костей в конечностях и даже число пальцев. Ихтиозавры питались рыбой. Об этом говорят найденные вместе с их скелетами кости рыб.

В отличие от своих наземных сородичей ихтиозавры рождали живых детенышей. Новорожденный малыш-ихтиозавр сразу же должен был плыть вместе с матерью в стае, которая и заботилась, о его безопасности.

Ихтиозавры прожили примерно 150 миллионов лет — до самого конца мезозоя. Они были очень крупными животными. В триасе их длина достигала пяти метров, а в юре — уже шестнадцати.

Попутно хочется отметить одну любопытную деталь. Мы только что говорили, что ихтиозавры очень напоминают дельфинов. И видимо, поэтому художники, изображая выпрыгивающего из воды ихтиозавра, рисуют его тело изогнутым, подобно дельфиньему — снизу вверх. На самом деле этого никак быть не могло. Дельфин действительно изгибается именно так. Но ведь он — млекопитающее, ушедшее в воду. А ихтиозавр — рептилия. И поэтому тело его могло изгибаться только из стороны в сторону, в горизонтальной плоскости, совсем как у рыб.

Если ихтиозавры захватили открытое море, то в прибрежных водах господствовали нотозавры. Они были похожи на метровых ящериц, но с очень длинной шеей. Ели рыбу и моллюсков. Моллюсками же питались и плакодонты — морские ящеры, вдвое крупнее нотозавров, с плоскими зубами, специально приспособленными для раздавливания раковин моллюсков.

Появляются и первые плезиозавры. Они похожи на тюленей с длинной шеей и маленькой головой. Совсем как тюлени в наши дни, плезиозавры могли вылезать на берег.

Тогда же можно было увидеть первых морских черепах.

Кроме того, в триасовых морях жили морские рептилии, похожие на крокодилов.

Одним словом, ящеры оккупировали море быстро и основательно.

Вплоть до начала мезозоя море оставалось безраздельным царством рыб. Соленая вода была серьезной преградой для амфибий и зверозубых ящеров с их мягкой, проницаемой кожей. В триасе, более 200 миллионов лет назад, морские воды были завоеваны разнообразными рептилиями. Среди них были и пожиратели моллюсков — платеозавры, и первые хищные ящеры — ихтиозавры, занимавшие экологическую нишу современных дельфинов. Правда, в отличие от них ихтиозавры при плавании изгибали тело в горизонтальной плоскости — как рыбы и крокодилы, а не в вертикальной — как это делают современные киты или дельфины. Ихтиозавры были, по-видимому, первыми живородящими рептилиями на Земле. Новорожденный малыш-ихтиозавр сразу же должен был плыть вместе с матерью в стае, которая заботилась о его безопасности. Ихтиозавры прожили до самого конца мезозоя, то есть около 150 миллионов лет.

ПОГРЕБЕННЫЕ ВУЛКАНОМ

В триасе происходило постепенное потепление климата.

Климат того времени, пожалуй, больше всего похож на современный. И так же, как наш, современный, климат конца перми — начала триаса был совсем нетипичным в истории Земли, привыкшей к теплу и влаге. Но холод и сухость к середине триаса вновь сменились ровным тропическим климатом.

Какие же растения заселили Землю в триасе? Это членистостебельные, хвойные и последние древесные плауновые — плевромейя. Появились и новые формы: гинкговые, саговники и бенедиттовые.

Но специалистов всегда занимал вопрос о возникновении новых форм. Как правило, ученые встречаются с уже готовыми видами, которые в массе заселяли Землю. А переходные формы? Где же их полигоны на Земле? Где их искать? Обычно растения, которые попадают в коллекции, были погребены когда-то на дне водоемов. А какие же растения там чаще всего захороняются? Конечно, жители низин и болот. А предгорья и горы? Этот вопрос оказался очень непростым, потому что остатки растений из этих мест обычно не сохраняются. Условий для этого подходящих нет. Разве что лавы…

В конце пермского периода территория между Леной и Енисеем, Красноярском и Таймыром была настоящей вулканической страной. Обильные потоки лав текли из жерл действующих вулканов, заливая все на своем пути. Облака пепла обрушивались с неба горячей метелью и превращали цветущие горные долины в мертвые, однообразные пустыни. Так образовались вулканические толщи, скрывшие в своей глубине тысячи «доисторических Помпей».

Специалисты хорошо изучили остатки растений из угленосных отложений, лежащих непосредственно под вулканической толщей, и не ждали особенных сюрпризов. Но картины растительной жизни, запечатленные серией огненных катастроф, резко отличались от всего известного ранее. Это была не суровая кордаитовая тайга, а густой влажный лес, изобилующий саговниками, гинкговыми, папоротниками и хвойными, лес, которому, по всем правилам, предстояло появиться десятки миллионов лет спустя, в самом зените мезозоя.

Вот что пишет по этому поводу профессор С. В. Мейен в своей книге «Из истории растительных династий»: «Возможно, что вулканические извержения похоронили именно те растения, которые где-то в глубине Сибири готовились к широкому выходу в будущие мезозойские леса».

Эти находки как бы приоткрывают тайну внезапности великих перемен в истории живой природы. На смену старому миру растений и животных почти «вдруг» появляется совсем иной и во многом уже сложившийся мир со своими законами и отношениями.

Казалось бы, для возникновения даже самой элементарной слаженности у новых сообществ просто нет времени. Но такие парадоксальные ситуации палеонтологи встречают довольно часто. Они приводят к мысли, что нечто необычное творится или с самой историей жизни (например, многократно ускоряются темпы эволюционных преобразований) или только с летописью этой истории: в ней на границах геологических эпох вдруг возникают колоссальные пробелы, подобные тем, что образуются в человеческой истории после катастрофической гибели великих цивилизаций.