Заколдованная принцесса (+12) - Быков Ролан Анатольевич - Страница 8

Дион запел.

Он пел старинную песню о подвигах, но смысл песни был в том, что любой подвиг совершается ради любви. Юноша всматривался в темное окно. Ему мерещились танцующие девы и бледное лицо Дионеллы за золотыми решетками. Он не видел, как в кустах к нему подкрались стражники и неожиданно набросили ему на голову мешок.

Дион не сопротивлялся. Его подняли на руки и потащили чрез глубокий ров с быстрой рекой, по лестницам наверх, потом вниз, он услышал звон ключей и скрип отпираемых затворов. Наконец его бросили на холодный каменный пол, и Дион, ударившись головой, потерял сознание.

Когда юноша пришел в себя и смог оглядеться, то увидел высоко наверху узкое окно за толстыми решетками, в которое заглядывала луна.

Ночью Дионелла-жаба почувствовала сердцем, что с Дионом произошло несчастье, и отправилась спасать юношу. Долго прыгала она среди зарослей, пока не оказалась на дороге, ведущей в город.

Дорога под луной светилась, казалась бесконечной и пугала. Дионелла отдышалась и продолжила путь. Дороги в тех краях, как и у нас, очень извилисты. Говорят, человечество идет дорогой ослов, обходящих на своем пути каждый камень или яму, оттого дороги редко бывают прямыми и почти всегда петляют, как и пути нашей жизни, проложенные судьбой.

На одном из поворотов послышался тихий разговор и скрип колес. Дионелла-жаба отпрыгнула на обочину и затаилась. Мимо медленно проехала повозка и послышались голоса:

– Этого певца будут сжигать в кипящей смоле? – спросил молодой голос.

– Да, сынок, надо торопиться, а то не успеем разогреть смолу к назначенному часу.

Повозка скрылась в пыльном облаке, и Дионелла-жаба, обливаясь слезами, запрыгала дальше. Она делала большие прыжки, спотыкалась, падала и ударялась о дорожные камни. После каждого такого удара она некоторое время лежала, приходя в себя, и прыгала дальше.

Диона приговорили к казни.

Перед ним на каменном полу башни, где его заточили, был разложен ковер, уставленный яствами. Горой лежали фрукты, золотые кувшины хранили драгоценные вина, серебряные пиалы были полны халвой и другими сладостями. Рядом лежала лютня. В серебряных подсвечниках горели свечи. А сам Дион был за руки подвешен к столбу.

– Ты пел прекрасно, – говорил Диону старый визирь. – Наш величайший из великих, мудрейший из мудрых плакал. Пойми, он не может позволить, чтобы кто-то, не столь разбирающийся в искусстве пения, слушал тебя и не в силах был бы оценить по достоинству. Тебя можно было бы заточить в башне, но ты молод и слишком долго будешь страдать. Поэтому утром тебя без задержки казнят. Возблагодари великого и приготовься к смерти. А это все, – он показал широким жестом на яства, – будет радовать твой глаз до утра.

– За что же меня казнить? Я не разбойник, не вор.

– Воров и разбойников мы отпускаем – иначе государственная казна оскудеет, в том-то и мудрость великого.

– Развяжи меня, я голоден, – сказал Дион.

– Что ты? Как можно? Перед казнью есть не полагается. Мудрейший из мудрейших считает, что казнь на сытый желудок слишком жестока. А чем сильнее ты испытаешь муки голода, тем больше будешь рад смерти. Казнь назначена на утро – это совсем недолго, певец, и ты обретешь покой. Ты заслужил его.

Подвешенный за руки, Дион постепенно терял сознание и волю.

Дионелла-жаба торопилась изо всех сил.

Она очень устала и, услышав за спиной конский топот, уже не в силах была прыгнуть на обочину. Несколько ужасных мгновений провела она меж конских копыт, закрыв глаза и остановив дыхание. Но резвые кони, несущие веселых всадников, промчались, даже не задев ее. Конники с гиканьем унеслись прочь, и Дионелла-жаба, переведя дух, запрыгала дальше.

Дорога вывела путешественницу к реке, которая текла через город. Дионелла-жаба увидела вдали дворец царя-колдуна и прыгнула в воду. Река принесла ее к крепостным стенам. Путешественница благополучно проплыла мимо городских ворот, миновала ночной базар и по каналу, проходившему под стенами дворца, проникла в дворцовый двор. Она вылезла на берег как раз напротив башни смерти, где томился Дион.

Неподалеку на берегу сидела девочка лет двенадцати, она плела из лилий венок и горько плакала.

– Ква-ква? – спросила Дионелла-жаба.

Девочка, не переставая плакать, ответила:

– Я младшая жена царя-колдуна… Это он научил меня понимать язык животных и птиц. Он говорит, что я мало люблю его и поэтому он не может колдовать.

Дионелла-жаба снова тихонько заквакала.

– Он заточен в башню смерти, – тихо ответила девочка. – А где ключи, я не знаю.

– Ква-ква-ква! – просила Диона.

Девочка не отвечала.

– Ква-ква! – заволновалась Диона.

– Не пойду! – всхлипывая, ответила девочка. – Он снова будет бить меня железной перчаткой… Он специально завел ее для меня.

– Положись на меня, – с трудом выговорила жаба человеческим голосом.

Царь-колдун был глубоким старцем и любил по ночам заниматься магией.

Все опыты он проводил на ближайших подданных и чаще всего на своем старом визире.

– Вот мазь вечной молодости, сделанная по египетскому рецепту, ты обмажешься ею, я прочту заклинания, и ты снова станешь молодым!

– О светлейший, могучий и мудрейший, я вполне доволен своим возрастом, он дал мне знания и опыт, – сказал визирь. – Если я стану молодым, вы прогоните меня и возьмете другого визиря.

– Ты прав, – ответил колдун, – я прогоню тебя. Зачем мне молодой и неопытный визирь. Зато я испробую на тебе зелье и потом без риска сам стану молодым. Мажься!

– В прошлый раз по вашему рецепту я месяц был молодым козлом, – говорил визирь, размазывая по телу мазь. – Кем я окажусь сегодня, мой повелитель?

– Ты сомневаешься в моем искусстве? – строго спросил колдун.

Вместо ответа визирь быстро закончил дело. Царь-колдун облил его из серебряного кувшина особой смесью, начал читать заклинания и вдруг остановился:

– Забыл… Иммио-ниммеа-тоннио… как там дальше?

Бедный визирь ничего не мог ответить – он начал дымиться, и как только пытался что-то сказать, изо рта у него валил дым и даже огонь.

Царь-колдун стал делать руками магические пассы.

Бедный визирь вспыхнул и медленно превратился в камень.

Подумав, колдун постучал по каменному визирю волшебной палочкой, и тот рассыпался, превратившись в горстку песка. Царь-колдун золотым совком ссыпал песок в большой кувшин и стал подливать в него разные смеси из разноцветных сосудов. Кувшин лопнул, развалился и из него вышел несчастный визирь, у которого сзади был пышный конский хвост. Визирь-полуконь явно помолодел, он хлестал себя хвостом по бедрам справа и слева, будто отгонял надоедливых мух. При этом он очень стеснялся, потому что был совершенно голым, а вместо ступней у него были копыта.

– Одень мой старый халат, – недовольно сказал колдун. – Под ним никто не увидит твоего хвоста. Я вспомню это чертово заклинание, и мы попробуем еще раз.

– Я так испугался! – сказал визирь и неожиданно заржал, обнажив огромные лошадиные зубы. – Я сейчас вернусь, немного прихватило…

Хвостатый визирь торопливо накинул на себя халат и пошел прочь, звонко цокая по каменным плитам новенькими копытами и оставив на ковре несколько золотых яблок свежего конского навоза.

– На конюшню, мерзавец! – вслед ему завизжал царь-колдун. – В стойло!