Год Крысы - Нортон Андрэ - Страница 95

— Нет! — крикнул я котам, уже приготовившимся к прыжку.

У меня не было меча, но в своей битве я буду сражаться до конца. Я спустил браслет, подаренный мне сестрой, на костяшки пальцев. Он был тяжелым и действительно моим. Я знал, что Мелора вложила в него всю удачу, какой могла мне пожелать.

Коты повиновались, но хотя мой скакун привык к их присутствию, ориксен Шанк-джи — нет. Он встал на дыбы прежде, чем добрался до нас, и его всаднику пришлось успокаивать его. Он выронил меч, чтобы вцепиться в поводья, захлестнутые тугой петлей вокруг его культи. Ориксен, обезумев от страха, снова встал на дыбы, и тут его задние копыта проскользнули по песку. Он оказался совсем близко к моему скакуну, который лязгнул зубами и взревел.

Я спешился и бросился на Шанк-джи, он кричал и жестоко дергал поводья. Мой скакун снова попробовал укусить врага, его огромные зубы промахнулись мимо бедра Шанк-джи едва ли больше, чем на толщину его штанов. Тот все еще пытался удержаться в седле, и я знал, что, если он сможет, он попытается затоптать меня. Только ярость двух ориксенов, обученных беспощадно сражаться, не давала ему этого сделать.

Я ударил его по ноге — край металлического браслета рассек ткань и кожу. Брызнула кровь. Он вскрикнул, выронил поводья и схватился за нож на поясе.

Его скакун снова встал на дыбы, и он скатился с седла. Я схватил его и вытащил из-под копыт сражающихся ориксенов. Это — моя битва, и я не уступлю ее ни песчаному коту, ни разъяренному скакуну.

Мы вместе упали наземь и раскатились в стороны. Свободный от пышных одежд или формы, я был рад своим лохмотьям, поскольку успел встать на колени, пока он пытался подняться со скользящего песка. Теперь он смотрел на меня, лицо его превратилось в маску дикой ярости. Мы оба остались без мечей и кинжалов. Зная, что он превосходит меня силой и воинской выучкой, я напал первым. Моя рука с закрытыми металлом костяшками пальцев с размаху ударила ему в лицо чуть выше глаз, и я провел ею вниз со всей силой, которую мог собрать. Я почувствовал, как браслет встретился с костью. Шанк-джи снова закричал и бросился на меня, так что кровь и клочья рваной плоти разлетелись, когда я отступил в сторону. Уклонившись от его слепой атаки, я ударил его в затылок. И снова почувствовал, что нанес сокрушительный удар. Он, шатаясь, сделал пару шагов и упал лицом вниз. Ноги его дважды дернулись, но он не сделал попытки встать. Его пышный головной убор свалился, сбитый еще первым моим ударом. Я посмотрел вниз на его проломленную голову, раздробленную кость. Подняв руку, я увидел, что она в крови — в моей собственной. Край металлического браслета отметил и меня. Мне не обязательно было переворачивать тело — Шанк-джи был мертв.

Юикала прикрыла рот рукой. Она должна бежать отсюда! Она понимала так же ясно, как если бы ей крикнули об этом, что воины внизу, лишившиеся командира, не нападут, если враг не станет им угрожать. Возможно, многие из них с самого начала сомневались в их деле. Этот… этот… чужак теперь может быть уверен в своей безопасности. Она оглянулась через плечо на своих стражей, не решаясь позволить себе усомниться, что они будут по-прежнему повиноваться ее приказам. То, что варвар сам вышел на бой, несомненно, принесет ему популярность среди воинов, победа в рукопашной схватке — способ, которым издавна разрешались многие разногласия между Домами, и такое решение считалось окончательным.

— Едем! — коротко приказала она. — Обратно в Вапалу.

Однако она не успела отъехать далеко, поскольку ее уже ждали два всадника, и вместе с ними — одна из этих гигантских кошек, самка, что стояла чуть поодаль, наблюдая. Они преграждали ей путь — ТЫ! — плюнула она в сторону той, что была ближе к кошке.

Когда Хинккель решил лично сразиться с Шанк-джи, Равинга отвела меня в сторону и сказала:

— Он прав, этот твой мужчина. Но есть и еще кое-кто, кто должен ответить перед нами. Идем…

Она поехала так быстро, что я даже не успела сказать, что император — не мой мужчина, как и я на самом деле для него никто. Временами я пыталась не думать о нашем запутанном будущем, но скоро все должно быть решено.

Мы проехали немного к западу, потом свернули к югу, таким образом обогнув армию мятежников. Никто нас не заметил — все внимание было поглощено Хинккелем. Мы снова повернули, на этот раз — на восток, и я увидела недалеко впереди отчетливо обозначенную дорогу в Вапалу. Здесь Равинга и остановила скакуна. Кого или чего она ждала, она мне не сказала. Она молчала и словно примеряла невидимую маску, и это говорило мне, что она собирается с силами для встречи с некой опасностью.

Хотя я и старалась внимательно следить за всемвокруг меня, мысли мои были спутанными. Когда я впервые встретила Хинккеля в те времена, когда он был близок к изгнанию из собственного Дома из-за своего нежелания становиться воином, я посчитала его малостоящим. Я знала, что Равинге он чем-то интересен, но причин тому я не видела. Да, он был весьма талантлив в обращении с животными и, возможно, стал бы хорошим караванщиком.

Но перемены в его жизни нагрянули без предупреждения. Изумление тем, что он сумел пережить опасности суровых испытаний, было основным моим чувством, когда он получил трон. Затем события стали разворачиваться с невероятной скоростью и, как я считала, в большинстве своем по случайности. Мне пришлось узнать его ближе, когда мы раскрыли тайну подземных рек. Теперь я видела, каким поспешным и глупым было мое прежнее суждение. Большинство героев Внешних земель завоевывали свою славу в бою. Но слава Хинккеля пришла иначе, Тот, кто стал побратимом песчаным котам, обладал силами, с которыми было не сравниться мечу или копью. Я была уверена, что подобных ему прежде не встречалось, хотя Равинга намекала, что в далеком прошлом он уже противостоял Темному, хотя в тот раз и был побежден.

Я молча просила Высшего Духа, чтобы Его милость ныне осенила того, кто стал поборником Света.

Мои мысли так увлекли меня, что я смотрела на поле боя, на самом деле ничего не различая. Песчаная кошка, присоединившаяся к нам, подошла ближе, и Равинга пошевелилась в седле.