Визиты: Осенние визиты. Спектр. Кредо - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 169

Тем более что космический корабль беззарийцев разительно отличался от земных ракет. Это была такая же кисельная платформа, как и местный транспорт, только куда большего размера – метров двадцать диаметром и метров десять толщиной. Под небольшим куполом в центре диска имелись места для экипажа – два углубления в полу по форме человеческих тел и два глубоких колодца, в которые «затекали» беззарийцы.

– Это Петенька, – представил Павлик второго члена экипажа со стороны Беззара. – Он еще очень юн, но обладает замечательной структурой синего лабиринта, обеспечивающей огромную скорость обработки информации.

Юный Петенька – прозрачный бурдюк ростом метра полтора – сконфуженно произнес:

– Сочту за честь работать с вами.

Мартин уже привычно пожал прохладную ложноручку.

– Петенька – очень удачный отпрыск руководителя нашего проекта, Андрюшки, – сказал Павлик. – Андрюшка сам хотел возглавить полет, но его деятельность слишком важна, чтобы ею рисковать. Тогда он отпочковал Петеньку и лично воспитал его в подобающем первопроходцу духе. Не правда ли, замечательный выход из положения?

Он заливисто рассмеялся. Что-то странное чудилось Мартину в поведении Павлика, торопливая говорливость и слишком бурные эмоции… будь перед ним человек, а не амеба, можно было бы заподозрить изрядную дозу горячительного.

– А вы умеете делиться своей памятью с отпрысками? – поинтересовался Мартин, вспоминая дио-дао.

– Нет, разумеется, – с некоторым огорчением сказал Павлик. – Но Петенька, пожалуй, в чем-то превосходит даже своего родителя. Умница, Петенька! Умница!

– Павлик, скажите на милость, почему вы используете только уменьшительные имена? – не выдержал Мартин.

– Чтобы вызвать симпатию, – честно ответил Павлик. – Ведь если бы вы звали меня Пвханнлк, что приблизительно передает истинное звучание имени, отношение ко мне было бы совсем другим. Даже воинственное и строгое имя Павел вызывало бы напряжение. А Павлик… это мило, ласково и невинно. Я искренен с вами?

– Вполне, – признался Мартин.

Сейчас им совершенно нечего было делать. Старт корабля планировался более чем через час, никакой проверки систем от экипажа, а уж тем более от людей, не требовалось. Оставалось лишь ждать – в лежащем на каменистом дне под слоем синей субстанции живом космическом корабле. Ждать и разговаривать… хотя будь на корабле хоть малейшая возможность уединиться – Мартин придумал бы более интересный способ скоротать время.

Он посмотрел на Ирину, сидящую в своем «ложементе». Девушка улыбалась, Мартин улыбнулся в ответ.

Все-таки Мартин побаивался дальнейших отношений с Ирочкой… конечно, если авантюра с ключниками оставит им саму возможность дальнейшего. Вчера все было просто и правильно. Мужчина и женщина, оставшиеся вдвоем на целой планете, и полная неизвестность впереди… Слова были не нужны, кроме самых простых, освоенных еще кроманьонцами.

Теперь Мартин пытался понять, о чем он будет говорить с Ириной. О ключниках, о далеких мирах, о грустных богах, подстегивающих эволюцию? Надоело. О самой Ирочке? О недавнем окончании школы, первом курсе университета, злых преподавателях, нудных занятиях и глупых однокурсниках? Смешно. О самом Мартине? Он немного повозился с этой идеей, осторожно, будто с предметом хрупким и скользким одновременно, вроде густо намыленной хрустальной вазы. Что он расскажет девочке, чем заинтересует? Искусством приготовления коктейлей? Кулинарными секретами? Чушь, все это женщины начинают ценить гораздо позже. Тогда – своими приключениями в иных мирах? Охоты на преступников, поиски убежавших жен и детей? Вот только чего стоят эти приключения по сравнению с четырьмя смертями Иры Полушкиной? Детский сад, штаны на лямках…

Мыльный хрусталь выскользнул из пальцев и разлетелся вдребезги.

С легкой паникой Мартин понял, что, кроме прошедшей ночи, у них и темы-то нет для разговора. Ничего страшного, конечно. Если бы секс непременно требовал душевной общности, рост населения на Земле давно прекратился бы.

– Мартин, садись, – позвала его Ирина.

Мартин сел рядом – мягкий пол прогнулся, образуя довольно удобное кресло, в котором можно было полуси-деть-полулежать. Ирина поймала его руку, тихо сказала:

– Спасибо тебе.

Изобразив вежливую улыбку, Мартин совсем уж было решился спросить, что думает Ирочка о социальном устройстве беззарийцев, когда девушка продолжила:

– Я сейчас сижу, словно дура, и думаю, о чем с тобой поговорить. Не про универ же тебе рассказывать… И не про чужие миры, ты их куда лучше знаешь. Хочешь, какую-нибудь государственную тайну расскажу?

Мартин поперхнулся заготовленной фразой.

– У меня же отец – аналитик, до сих пор кое-что делает для органов, – продолжала Ирина. – Тебе интересно, как наши с американцами договаривались…

– Стоп! – быстро сказал Мартин. – Мне это совершенно неинтересно. И тебе это лучше забыть. Меньше знаешь – крепче спишь.

Девушка не обиделась, но и всерьез его слова не приняла. Сказала с улыбкой:

– А я обожаю тайны. С самого детства. Я потому во все это и влезла…

– Хотела доказать отцу, что круче его? – предположил Мартин. – Он работал с государственными тайнами, а ты разгадаешь загадки галактики.

– Ну да, – кивнула Ирина. – Я прочитала про теорию беззарийцев – о рассудке, разуме и над-разуме, о необходимости дальнейшей эволюции… о том, что ключники своими подарками приближают глобальную катастрофу. Там как раз был отцовский комментарий – почему это не так, почему нельзя всерьез воспринимать измышления разумных амеб… Все очень… очень разумно. Будто несколькими строчками выше не было изложено мнение беззарийцев – что любое разумное существо не захочет переходить на следующую ступень развития и будет подыскивать такие-то и такие-то аргументы против… И вдруг отец все эти аргументы и привел! Меня такая злость взяла…

Мартин вспомнил Эрнесто Полушкина, догадавшегося прихватить анальгетик на утренний визит к частному сыщику. И покачал головой:

– Ирочка, твой отец вовсе не дурак и не слепец. Он прекрасно понимал, что делал.

– Так почему же… – возмутилась Ирина, но Мартин не дал ей закончить:

– Потому что решение «не вмешиваться» уже было принято. Потому что опытный эксперт прекрасно понимает, какую информацию наниматель готов услышать и принять, а какая будет отвергнута. И все, что он мог сделать, это скомпрометировать собственный отзыв. Сделать так, что если он попадется человеку с незашоренными глазами, то слабость аргументов будет видна!

Ирина некоторое время молчала. Потом спросила:

– А случайно ли он попался мне?

– Это тебе лучше знать, – сказал Мартин.

– Распечатка лежала у отца в кабинете, – продолжала Ирина. – Может быть… нет. Не думаю.

Сомнение в ее голосе все-таки было.

– Знаешь, что предположил бы я? – осторожно сказал Мартин. – Ряд людей, по долгу службы занимающихся всеми этими вопросами, не согласны с официальной политикой… назовем ее политикой невмешательства.

– Политикой страуса, – мрачно сказала Ирина.

– Видимо, в их числе и твой отец, и мой куратор от госбеза, – предположил Мартин. – И еще кто-то… не важно. Вряд ли целью ставилось отправить тебя разгадывать все эти тайны Вселенной. Нет, не потому, что ты не в состоянии их разгадать, конечно, – быстро поправился Мартин. – Но дело это опасное, я не представляю, чтобы твой отец на такое пошел. Скорее спровоцированным должен был оказаться кто-то из внешней разведки… Но когда ты прочитала документы и ринулась во Врата – этим решили воспользоваться. Наняли меня.

– Ты настолько известен и крут? – с иронией спросила Ирина.

Мартин заколебался:

– Ну, я считаюсь хорошим специалистом… Черт! Не знаю. Не настолько я хорош, чтобы на меня делала ставку госбезопасность!

– А если, помимо тебя, в путь отправились и другие детективы и разведчики?

– Хоть на одного я бы наткнулся, – сказал Мартин. – Не мог же геддар быть завербован российской госбезопасностью! Не знаю, Иринка. Не складывается что-то.