Племена Гора - Норман Джон - Страница 117

Не доезжая двухсот ярдов до головы колонны, я увидел маленького Абдула, бывшего водоноса из Тора, агента Ибн-Сарана. Служа Ибн-Сарану, он мог узнать много важных сведений, касающихся войны между Царствующими Жрецами и куриями. К его ошейнику были прикованы две цепи, пристегнутые к стременам всадников, едущих по обеим сторонам пленного. Руки Абдула приковали к болтающейся на поясе железной цепи. Он побоялся поднять голову и посмотреть мне в глаза.

Я попросил отправить его в Тор. Там я позабочусь, чтобы он попал к агентам Самоса из Порт-Кара.

— Сделаем, — пообещал Гарун, высокий паша каваров.

У людей Самоса своеобразная техника допроса. Не сомневаюсь, что маленький Абдул расскажет все, что знает. После этого его можно будет спокойно продать куда-нибудь в Тахари.

Недалеко от головы колонны я увидел белый курдах, установленный на огромном черном кайиле. Я не стал отбрасывать в сторону шторку. Там была не моя девушка. Внутри находилась белокожая и голубоглазая рабыня исключительной красоты и женственности. Светловолосая женщина была одета с особой утонченностью. Украшения ее поражали великолепием и вкусом. Поговаривали, что это любимая рабыня самого Гаруна, высокого паши каваров. Говорили, что зовут красавицу Алейна, что она высокого рода и всегда ходит в шелках, чадре и бриллиантах, хотя на шее у нее стальной ошейник.

Я помню, как ее привели к помосту и швырнули на пол. На возвышении восседал, скрестив ноги, сам Гарун. Девушка не осмелилась поднять на него взгляда.

— Ты будешь моей рабыней, — произнес Гарун.

— Я принадлежу Хассану и люблю его одного! — выкрикнула она в ответ. Ее тут же увели, а ночью доставили в покои хозяина, чье лицо скрывала маска.

— Значит, ты любишь другого? — сурово спросил он.

— Да, — произнесла она. — Прости меня, господин. Если хочешь, можешь меня убить.

— Кто же он? — спросил человек в маске.

— Хассан, — прошептала она сквозь слезы. — Хассан-бандит.

— Неплохой, наверное, парень, — улыбнулся хозяин и стянул маску.

— Хассан! — закричала девушка. — Хассан! — Она бросилась к его ногам и покрыла их поцелуями.

Когда она подняла голову, он приказал ей лечь на ложе. . Сорвав с себя шелковые одеяния, женщина забралась на ложе и встала на колени, ожидая своего господина. Хассан схватил ее за волосы и повалил на прохладный и мягкий шелк, после чего с ненасытностью и яростью мужчины Тахари доказал, что он и есть настоящий ее господин и хозяин.

Утром он напомнил рабыне, что ее должны выпороть три раза. Во-первых, она назвала его по имени во время пожара в Красном Камне, когда на оазис напали люди Тарны; во-вторых, она сбежала из-под охраны его воинов и вернулась за ним в Красный Камень, где и попала в плен; и в-третьих, узнав, кто ее новый хозяин, она снова назвала его по имени.

— Высеки меня, господин, — произнесла она, задыхаясь от счастья. — Я люблю тебя.

Я помню, как захныкала Велла, когда узнала, что Хаким из Тора — это я.

— Ты простил меня, Тэрл? Скажи мне, я прощена?

— Принеси плеть, — приказал я ей.

Она растерянно смотрела на меня. На Земле всегда прощают женщин. И никогда не наказывают, что бы те ни выкинули. Там, правда, нет рабынь. Женщинам Земли не хватает хороших законов и ошейников.

— Я спросила тебя, когда ты меня выпорешь, — потупившись, произнесла она, а ты ответил, что сделаешь это в удобное для тебя время.

— Так вот, это время пришло, — объявил я. Велла резко выпрямилась.

— Знаешь, я тебя ненавижу! — крикнула она. — Ненавижу!

Она яростно сжимала маленькие кулачки и была прелестна в своем гневе. Она по-прежнему носила грязную тряпку, в которую я ее нарядил при взятии касбаха.

Остальные рабыни равнодушно следили за ее истерикой.

— Я предала Царствующих Жрецов! — кричала она. — Да! Я служила куриям! Да! И я рада, что я так сделала! Да! Я рада! Рада! Рада! — Глаза ее сверкали. — Наказывай!

— Никто не собирается наказывать тебя за измену Царствующим Жрецам, — сказал я.

— Ты оставил меня в паршивой таверне в Лидиусе! — не унималась Велла. — Меня заковали в цепи и заставили разносить пагу!

— В Сардаре ты решила бежать, — сказал я. — Это был смелый поступок. Правда, для тебя это плохо закончилось. Ты стала рабыней. На Горе, в отличие от Земли, женщины несут ответственность за свои поступки.

— Ты мог меня выкупить! — выкрикнула она.

— Да, я мог себе это позволить.

— Но ты этого не сделал!

— В то время, будучи рабыней, ты бы доставила мне определенные неудобства, — возразил я.

— Что значит «будучи рабыней»? Ты мог меня освободить!

— Насколько я помню, ты очень хотела стать свободной.

— Да! — Глаза девушки сверкали гневом.

— Тогда я еще не знал, что в глубине души ты — истинная рабыня, — сказал я.

Велла покраснела.

На Горе говорят, что только истинные рабыни просят об освобождении. Никому больше такое не придет в голову, потому что за подобными просьбами следует не свобода, а лишь ужесточение режима содержания и более суровое обращение. Когда Талена, дочь Марленуса из Ара, в официальном письме попросила освободить ее, он отрекся от нее на мече и медальоне города. В результате она потеряла все свои привилегии и перестала считаться его дочерью. Через Самоса мне удалось ее освободить и переправить в Ар. Марленус приказал заточить лишенную всех гражданских прав девушку в центральную башню, где она жила, невидимая и, по сути, несуществующая для других.

— Нет! — кричала Велла. — Ты был обязан освободить меня! Обязан!

— Ты слишком красива, чтобы быть свободной, — сказал я, и Велла закусила губу.

— Я рада, что выдала тебя Ибн-Сарану, — сказала она. — Я не жалею о том, что дала против тебя ложные показания в Девяти Колодцах. Накажи меня.

— Я не собираюсь наказывать тебя за то, что ты выдала меня Ибн-Сарану, — сказал я. — Равно как и за то, что ты показала против меня на суде в Девяти Колодцах.

Она злобно смотрела на меня.

— Разве твой хозяин Ибн-Саран не приказывал тебе оклеветать меня на суде?

— Приказывал.

— Ты хорошая рабыня. Бросьте ей конфету, — попросил я, обращаясь к стоящему рядом воину.