Словарь Ламприера - Норфолк Лоуренс - Страница 175

— И кто же вы такие? — спросил сэр Джон.

— Герст Краевич, — отозвался тот же голос, — и команда «Сердца Света», некогда известного под именем «Алекто»…

«Алекто». Пираты… Нет, это было невозможно. Тридцать лет — словно один день…

— Скажите, мистер Краевич, как случилось, что вы стали пиратом?

— Ах, сейчас расскажу, сэр. Эта история достойна того, чтобы поведать ее вам. Должно быть, вы помните Великий бунт чесальщиков пятьдесят третьего года. Ну вот, там был один судья…

— Благодарю вас, мистер Краевич, — перебил его сэр Джон. — Я все понял. Надзиратель, освободите этих людей.

— Сэр Джон, но как же? Пиратство — это же серьезно…

Но сэр Джон не слушал его. Вот по меньшей мере одна головоломка не его собственного изобретения. Настоящие пираты. Вот по крайней мере одна вина, не лежавшая на его собственных плечах. Сэр Джон думал о своем сводном брате и его мудрых решениях спорных вопросов. Он обратил слепые глаза к подвалу, в котором пираты уже начали собираться на свободу. Нет, это не его вина. Это сделал Генри.

Сэр Джон подождал, пока пираты пройдут мимо, и проследовал за тюремщиком к последней камере.

— А здесь кое-что необычное, — произнес надзиратель.

— Преступник?

— Драка, поджог и убийства, сэр Джон. Он сам сознался. Между прочим, он просил о встрече с вами.

— А мотив всех этих преступлений?

— Ну, сэр, он побил нескольких ваших констеблей, которые пытались утихомирить его при аресте, потом заявил, что поджег оперный театр в Хеймаркете, а потом сказал, что убил тех женщин, и все-все рассказал. Это было ужасно, сэр Джон. Он заливал их расплавленным металлом, оборачивал в шкуры животных…

Сэр Джон незаметно вздохнул.

— Он носит очки?

— Ну да, а что?

— И розовое пальто?

— Да, сэр Джон, носит. Такое отвратительное…

— А что конкретно он делал в момент ареста?

— Ну, он пытался войти в оперный театр, сэр Джон. Здание уже вовсю пылало, и ваши ребята решили, что лучше будет оттащить его оттуда…

— Мистер Ламприер!

Сэр Джон обратился к обитателю последней камеры. Последовала пауза, а потом из дальнего угла раздался знакомый голос, звучащий обреченно и тоскливо:

— Я убил их, сэр Джон. Все это есть в словаре: даты, способы убийства, моя подпись. Я расскажу вам и то, как…

Сэр Джон услышал шелест страниц. Переведя дыхание, Ламприер начал читать. Сэр Джон поднял руку, требуя тишины.

— Мистер Ламприер, я говорил с человеком, который сопровождал вас в те две ночи. Он убежден, что вы находились в нескольких милях от того места, где произошло убийство. Что касается фабрики, вас видели и запомнили в кабачке у лестницы Кингз-Армз, причем не только ваш друг, но и дюжина лодочников. Ваш друг пришел ко мне позавчера и предупредил о том, что вы одержимы. И вот теперь я понимаю…

Юноша внезапно взорвался:

— Вы, слепой идиот! С чего бы я стал признаваться, если бы это была неправда? Я убил их. Я! Я это сделал! Вы что, не понимаете?

— Мистер Ламприер, насколько мне известно, вы приехали в наш город, чтобы уладить вопрос с завещанием, и остались, чтобы написать словарь. Вы никого не убивали, и теперь не имеет значения, подозревал я вас когда-либо или нет. Ваш друг мистер Прецепс оказал вам огромную услугу, придя ко мне. А теперь забирайте свой словарь, мистер Ламприер, и идите домой.

И с этими словами сэр Джон жестом велел тюремщику освободить заключенного.

Юноша сидит на причале на дорожном сундуке и держит в руках раскрытую книгу. Он сидит здесь с самого утра. Он часто поднимает глаза, словно ожидая, что на пристани кто-то появится, но вокруг безлюдно, и юноша продолжает читать.

Рэдли, капитан пакетбота «Виньета», смотрит с кормы, как молодой человек в —надцатый раз снимает и протирает очки. Внешность его совершенно необычна: встрепанные волосы, измазанное сажей лицо, пальто, которое было когда-то розовым, но теперь испачкано и изорвано до неприличия. Под взглядом капитана юноша плотнее укутывается в эти лохмотья. С моря дует холодный ветер. Норд-вест, несколько странно для июля. Солнце ярко освещает палубу пакетбота. За спиной капитана стоят клетки с цыплятами, и цыплята ведут между собой шумные битвы.

— Осторожнее! — кричит капитан Рэдли женщине, идущей по сходням. Она робко ступает на палубу, а капитан Рэдли снова смотрит на молодого человека. Тот уже уронил свою книгу, и она лежит под ногами. Очки его зажаты в кулаке, губы слегка шевелятся: юноша что-то бормочет про себя.

Выше по течению от пакетбота в поле зрения появляется «Ноттингем». По сравнению с огромным трехмачтовиком Ост-Индской компании все прочие суда кажутся карликами. Лодочники ожесточенно гребут, чтобы успеть отплыть от «Ноттингема». Капитан Рэдли отворачивается и видит, что его матросы грузят на корму последние клетки с цыплятами. Он слышит, как вода плещется о борт «Виньеты». Уже начался отлив. «Ноттингем», подчиняясь своему лоцману, проходит мимо и начинает сворачивать по излучине. Блеснул дальний берег. Женщина устраивается за рубкой рулевого.

— Он тоже едет? — спрашивает капитан пассажирку, указывая на одинокую фигуру на пристани. Женщина пожимает плечами.

— Посадка заканчивается! — кричит капитан. Но юноша, кажется, не слышит его. Капитан кричит еще раз, и на сей раз юноша вздрагивает, будто от испуга. Капитан Рэдли наблюдает, как тот поднимает свой сундук на плечо и тащит его по причалу, к сходням.

— Сент-Питер-Порт? Молодой человек кивает.

— Учтите, свободных кают нет.

Юноша снова кивает и молча протягивает капитану деньги за проезд.

— Отдать швартовы! — кричит капитан Рэдли. Пакетбот готовится отчалить.

— Погодите! — юноша указывает на пристань. — Мой словарь! Я забыл его.

— Держать канат! — кричит Рэдли. — Поторопитесь, — предупреждает он пассажира. Юноша спрыгивает. Капитан поворачивается к женщине:

— Забыл свою книгу.

Женщина снова пожимает плечами. Капитан Рэдли смотрит на чаек, носящихся над рекой, скользящих над волнами, почти касаясь поверхности воды. Три чайки гонятся за четвертой, двигающейся в нисходящем потоке воздуха, а потом все четыре, пронзительно вскрикнув, взмывают высоко в небо и поднимаются все выше и выше, пока не превращаются в крошечные черные точки на голубом полотне. Капитан опускает голову и смотрит на пристань, но его пассажир уже ярдах в пятидесяти от пакетбота и от своей чертовой книги, которая так и валяется там, где он ее уронил.

— Эй! — кричит капитан и машет ему рукой. Молодой человек оборачивается и машет в ответ. Теперь возле него стоит какая-то девушка. Они оживленно говорят между собой и жестикулируют. И вот они уже вдвоем бегут к пакетботу.

— Ваша чертова книга! — рычит капитан, поняв, что легкомысленная парочка даже не думает о книге, из-за которой задержано отплытие. Девушка бежит за книгой. Молодой человек неуклюже прыгает на палубу, угодив в самую гущу цыплят. Девушка оказывается более ловкой. Рэдли замечает, что настроение юноши переменилось: молодой человек улыбается. Девушка тоже.

— В чем дело? — раздраженно спрашивает капитан. — Ну что смешного? Вы тоже едете?

Девушка кивает. У нее еще более жалкий вид, чем у ее спутника.

— Учтите, свободных кают нет, — повторяет капитан.

Они не обращают внимания. Юноша спрашивает, держа ее за руки:

— Как ты узнала? Кто тебе сказал? Девушка отвечает:

— Септимус…

— Отдать швартовы! — во второй раз орет Рэдли и пригибается, чтобы поймать канат. Пищат цыплята, вскрикивают чайки, и «Виньета» медленно уступает течению широкой реки. Начинается путешествие домой.