Звезда надежды - Норамли Гленда - Страница 91

— Вы… вы не знаете, — выдавила она, стараясь справиться с идеей, которая казалась почти невероятной, — как это место называется?

— По-моему, оно вообще не имеет названия, — ответила Фавеллис и нахмурилась, пытаясь разобраться в том, кто такая Керис.

— Имеет, — возразила Дита. — Оно называется пустошь Драггл.

— Ох, Создатель! — Кровь бросилась в лицо Керис, потом отхлынула; лицо девушки стало белым, как мел у нее в коробочке. Даврон сразу же обеспокоился:

— Керис, в чем дело?

— Разве ты не понял? Прямые линии, прямоугольная форма — это же карты Деверли! Даврон, на той карте, что была у меня, как раз и изображалась пустошь Драггл!

— Но мы же исключили возможность того, что можно вернуть месту стабильность, просто нанеся его на карту тромплери, — возразил Скоу.

Керис нетерпеливо отмахнулась:

— Да, но что случится, если карту тромплери сжечь?

Слова Керис заставили всех замереть на месте; все сидели вокруг костра, обдумывая возможные последствия. Казалось невозможным, что Керис права, и все же наконец ее правота перестала вызывать сомнения. Все совпадало: на месте пустоши Драггл постоянная точка появилась именно тогда, когда, как показывали расчеты, Керис сожгла карту Деверли.

Керис была скорее поражена, чем обрадована своим открытием.

— Но что, если я кого-нибудь убила? — прошептала она. — Да поможет мне Создатель — что, если там в это время кто-то был?

— Едва ли, — сказала Дита. — Это совсем глухое местечко.

— А остальные семь участков стабильности… — протянул Даврон. — Мы, пожалуй, теперь знаем, что случилось с пропавшими картами Деверли. Он ведь много работал как раз в тех местах. Кто-то, должно быть, уничтожил семь из изготовленных им карт или когда Деверли был убит, или, что более вероятно, позднее.

— А откуда известно, что всякий, кто там оказался, погиб бы? — сказала Дита, думая о своем. — Только из того, что карта была сожжена, не следует, что сгорела и земля и все, что на ней было. Мы ведь не видели никаких следов пожара, верно, Фавеллис?

Та покачала головой:

— Ничего похожего. — Она задумалась, вспоминая. — Местность вокруг неизменных точек очень похожа на здешнюю. Никаких деревьев, только жесткая трава и колючие кусты, а еще множество тех серебристых кругляшей, которые едят лошади. По большей части там сухая каменистая земля, по которой гуляют смерчи и пыльные бури, — типичная картина владений Разрушителя. Внутри же прямоугольника все иначе, по крайней мере теперь: зеленая трава, цветы, речка там, где был поток леу, и даже несколько молодых деревцев. Прекрасное место.

— Я не очень представляю себе, что такое карта тромплери, но, что бы это ни было, ты можешь ее сделать? — спросил Квирк Керис. — Ведь так можно навсегда избавиться от Неустойчивости. Только представь…

— У тебя мозги меченые! — перебила его Керис. — Это же так опасно! Представь, что там кто-то окажется. Если он не погибнет при землетрясении и не сгорит в огне, он неожиданно окажется посередине стабильного участка! Человек просто сойдет с ума.

— Есть и другая возможность, — медленно проговорил Мелдор. — Когда карта тромплери сгорела, поток леу исчез и на его месте восстановилась стабильность. Если мои теории верны, это означает, что леу возвращается на свое законное место в мироздании и все становится снова нормальным. Но подумай: если на пустоши Драггл в это время был кто-то из меченых, может быть, он бы излечился, а не погиб и не сошел с ума, — излечился, как излечилась сама земля. Может быть, из этого места он выехал бы нормальным человеком.

— Это мысль! — со сдержанным волнением проговорил Даврон. — А интересно: что случилось бы там с Приспешником? Или… со мной?

Керис постаралась не дать воли смеси страха и надежды, которая рванулась из глубин ее существа. Даврон, освободившийся от своего проклятия… Даврон, погибающий в ослепительной белой вспышке леу… Даврон, исчезающий вместе с Неустойчивостью…

— Ты не можешь так рисковать, — сказала она решительно. — Это слишком опасно.

Даврон горько рассмеялся:

— Керис, любовь моя, жить вообще для меня слишком опасно. Ты однажды согласилась с этим, помнишь?

Квирк, ничего не понявший из этого разговора, заморгал. Фавеллис, заметившая, как обратился к Керис Даврон, заинтересованно посмотрела на девушку.

— Но все-таки это очень захватывающая перспектива, — сказал Скоу. — Кто-нибудь должен вызваться добровольцем, чтобы… сгореть, так сказать.

— Поджариться — это будет точнее, — покачала головой Керис.

— А мне как раз сейчас стали очень дороги мои способности хамелеона, — поспешно сказал Квирк. — И мне как-то сразу сделалось безразлично, буду ли я когда-нибудь снова нормальным. Нет уж, спасибо: пусть никто не смеет сжигать ту землю, на которой я нахожусь.

— Мы могли бы для начала попробовать на Подручном, — предложил Даврон.

— Пожалуй, первый эксперимент, который мы проделаем, — сухо сказала Керис, — должен заключаться в выяснении, действительно ли мы можем вернуть земле стабильность. Нужно изготовить и сжечь еще одну карту, убедившись сначала, что в этом месте абсолютно никого нет.

Даврон просиял:

— О Создатель! Это самое обнадеживающее событие из всего случившегося с нами! Я с трудом могу поверить в такую удачу! — Он чуть не обнял Керис.

Мелдор улыбнулся и вернул всех к текущим делам.

— Керис не может изготовить здесь настоящую карту, так что чем скорее мы доберемся до Звезды Надежды, тем лучше. А потом мы сможем начать исследовать все возможности. Квирк, разбуди Корриан. Дита, вы обе тоже будете мне нужны в Шилде.

Женщина кивнула:

— Нам только нужно будет вернуться и свернуть лагерь, так что мы немного отстанем от вас. — Она встала и позвала собак. Фавеллис поднялась тоже, небрежным жестом отряхнув приставшую к одежде Диты землю. Та ответила ей ласковой благодарной улыбкой.

Прикосновение, которое длилось дольше необходимого, и ответная улыбка заставили Керис замереть на месте. Первой ее реакцией — плодом строгого воспитания — был шок, но он скоро сменился удивленным интересом. Размышляя над тем, что увидела, девушка испытала мимолетное сочувствие к Берейну. У Диты и Фавеллис все было так, как должно быть: никакого стыда, никакого карающего Закона — а значит, и никакой необходимости прятать их отношения.

— Поэтому-то их и изгнали, — сказал Даврон, прочтя мысли Керис. — Изгнали за то, что они любили друг друга. Разве не заслуживают эти женщины лучшей доли?

На следующий день путники достигли Расколотого. Поднявшись на холм, Керис впервые увидела Клык — слияние Расколотого и Извилистого. Два потока леу обвивались друг вокруг друга, взмывали вверх, рассыпаясь в вышине фонтаном сияющих оттенков цвета, и наконец снова устремлялись вниз дрожащими пальцами-лучами. Здесь было все — опасная зыбкость и переливающееся всеми цветами радуги очарование, неутолимая ярость и эфемерный блеск, — неприкрытая злобность Расколотого и легкая игривость Извилистого.

Керис снова ощутила притяжение леу — и испугалась.

— Энергия, — спокойно сказал ехавший рядом Мелдор, словно уловивший ее чувства. — Это просто энергия. Огромная сила, свободная и неудержимая, смешивается с непостоянством меньшей силы, и обе они непредсказуемы. Представь себе молнию. Она может убить человека, а может просто свалить с ног и заставить волосы встать дыбом. Леу иногда ведет себя так же. Думаю, что наш успех со Звездой Надежды отчасти этим и объясняется: мы можем работать с двумя такими разными формами леу — по-настоящему могучей и очаровательно игривой.

— До чего же красиво, — прошептала Керис.

— А еще очень страшно, когда ничего не видишь, — недовольно пробормотал Квирк; однако его раздражение было мимолетным. — Эй, Керис, — спросил он, — как я теперь выгляжу? — Он встал так, чтобы Керис видела его на фоне кипящей леу.

Девушка улыбнулась: Квирк неожиданно превратился в радужный столб, такой же яркий, как Клык.