Звезда надежды - Норамли Гленда - Страница 60

Они выбрались из Губки, когда солнце уже садилось. Выйдя из одного из отверстий в основании стены, они оказались на возвышенности, откуда открывался вид на долину Струящейся.

В сгущающихся сумерках Керис разглядела лагерь шагах в ста от них — это был чей-то еще лагерь, не их товарищества. Вдали смутно виднелась река, по долине извивался разноцветный Широкий, но все внимание девушки сосредоточилось на фонтане леу вдалеке; там сливались, переплетались, взмывали вверх четыре потока. Они образовывали грибообразное облако, переливающееся цветом и мощью. Керис со страхом смотрела на него, но не могла при этом не ощущать его могучего притяжения: леу звала ее к себе, соблазняла приобщением к всепожирающему пламени.

— В чем дело? — встревоженно спросил Хамелеон. — Керис, что там?

— Ах, милостивый Создатель! Разве ты не видишь, Квирк?

Он посмотрел в том направлении, куда смотрела Керис, но ничего не увидел и не ощутил.

— Туман, и больше ничего, — покачал головой Квирк.

— Это же Кулак, — прошептала Керис. — Костлявый Кулак! Ох, Квирк, до чего же он огромен!

ГЛАВА 17

Лагерь принадлежал торговцу по имени Том Дешевка и его меченым помощникам. Они приехали с юга и собирались пересечь Губку на следующий день. Керис помнила торговца, но тот не узнал в ней дочери Пирса Кейлена, а она не стала его просвещать. К ее возмущению, Том Дешевка был явно обрадован тем, что Дикие напали на товарищество Керис, и даже не пытался скрыть свои чувства.

— Если твари закусили парочкой ваших, они вряд ли станут пробовать на зуб нас, — объяснил он. В его словах не было злобы, но было видно: другие люди не вызывают у него особой любви и к их трагедиям он относится равнодушно.

Керис с облегчением обнаружила, что Скоу, Корриан и Портрон еще раньше их с Квирком добрались до лагеря торговца. Наставник поспешно приблизился, полный заботы:

— Ах, девонька, как же я рад тебя видеть! Слава Создателю: внял он моим искренним молениям о том, чтобы ты осталась жива! Ты не ранена ли?

Керис покачала головой.

— А как дела у вас?

— Скоу вывел нас из Губки, — кивнул Портрон в сторону меченого, который улыбнулся Керис своей обычной напоминающей звериный оскал улыбкой. — По милости Создателя, конечно. А лошади сами пришли. Думаю, их вывела твоя Игрейна. Потом дорогу сюда нашло чудовище Скоу.

— А остальные? — спросила Керис. — Даврон? Мелдор?

— Пока не появлялись. И вьючный мул Корриан потерялся тоже.

Корриан мрачно посмотрела на них:

— Я сломала свою лучшую трубку! А запасные — все во вьюках. Что, скажите на милость, мне теперь делать без моих трубочек и курева?

Никто не стал говорить ей, что она как будто нашла выход из положения: почерневшие зубы Корриан стискивали черенок новой трубки, только что купленной у Тома, да и лучшим табаком она у него разжилась. По-видимому, свои деньги старая женщина всегда носила при себе, не доверяя их вьюкам. Керис повернулась к Скоу:

— Ты видел, что произошло с Мелдором?

— Он закричал мне, чтобы я увел Корриан, Квирка и наставника подальше. Квирка я не видел, а Корриан и Портрона нашел, и мы спрятались. Мелдор повернул обратно, чтобы найти вас с Давроном; тут на нас выбежала переправная лошадь Мелдора — она-то нас и вывела.

— И ты просто оставил Мелдора?

Скоу спокойно посмотрел на девушку:

— Когда я получаю ясный приказ, я его выполняю. Мелдор и Даврон могут позаботиться о себе гораздо успешнее, чем это удалось бы мне. А теперь ты лучше занялась бы своей палаткой. И не согласишься ли ты разделить ее с Корриан? Если ее мул не найдется, ей негде будет спать.

— Только если она пообещает не курить в палатке эту свою проклятую трубку, — нелюбезно ответила Керис.

— Грубиянка! — пробормотала Корриан. — Куда катится мир? Что за молодежь пошла — никакого почтения к старшим!

Керис поставила палатку, а потом с благодарностью съела миску похлебки, предложенную Портроном.

— Торговец говорит, что сегодня лагерь будут охранять его меченые, — довольно сообщил наставник. — Значит, мы сможем как следует отдохнуть.

Керис удивленно посмотрела на него, озадаченная его тоном, но потом сообразила: Портрон надеется, что Даврон и Мелдор не появятся. Она ничего не сказала, хотя и знала: она ни за что не уснет, пока не выяснится, что Даврон в безопасности.

«Только не может он быть в безопасности, — подумала девушка. — Он ведь лежал без сознания на полу, а вода все прибывала. Может быть, он уже мертв. Стоквуд такой огромный, он мог его затоптать».

Керис стоически доела похлебку и даже вытерла миску кусочком лепешки, которую Корриан испекла в углях. Однако вкуса еды она не почувствовала.

В конце концов Корриан не пришлось ночевать в палатке Керис. Оказалось, что Том Дешевка будет счастлив разделить постель с многоопытной старухой — ведь она по крайней мере не была меченой. Он, правда, предварительно расспросил ее спутников, сомневаясь, что такое уродство могло возникнуть естественным путем. Корриан не обратила внимания на оскорбление, по пути в палатку торговца громко заявив, что в темноте все кошки серы. Портрон возмущенно фыркнул и удалился; Квирк, как и следовало ожидать, покраснел. Через несколько минут он тоже ушел в свою палатку, оставив Скоу и Керис у догорающего костра.

— Я видела, что случилось с Давроном, — отрывисто сказала Керис и описала случившееся. — Даже если он только ненадолго потерял сознание, Стоквуд промчался прямо по нему… — Девушка умолкла, не в силах продолжать.

— Мелдор его найдет.

— Мелдор слепой. Дикие могли разорвать его в клочья.

— Не такой уж он беззащитный.

— Ах, перестань, Скоу, — раздраженно бросила Керис. — Ты ведь обеспокоен не меньше меня.

Меченый поморщился, высунув язык.

— Да, пожалуй, так. Но я не могу отправиться за ними: я никогда не найду дороги. Да и Мелдор обладает большей силой, чем ты догадываешься.

Керис потыкала прутиком угли.

— Он использует леу, — сказала она. — Ты это имеешь в виду, верно? И каким-то образом леу заменяет ему утраченное зрение или по крайней мере обостряет остальные чувства.

Скоу ничего не ответил.

— А еще он считает, что может бороться с Разрушителем, — потому что знает, как использовать леу, — продолжала Керис. — Мелдор порвал с церковью. Он думает, что может подчинить себе леу, избежав при этом осквернения. — Девушка помолчала. — Мелдор безумен. Так же безумен, как и Даврон. Никто не может бороться с Карасмой иначе, чем помогая созданию Порядка.

— О да. Жесткий Порядок и безжалостный Закон. Одинаковость, не допускающая никаких перемен, ничего необычного. Порядок и Закон, изгоняющие слепых и увечных, посылающие нас в Неустойчивость, где мы становимся мечеными. Неужели это та жизнь, в которую ты веришь, Керис?

— Что же еще нам остается? — прошептала девушка. — Хочешь знать правду? Я ее ненавижу и всегда ненавидела. Все свою жизнь я мечтала о свободе. Я хотела стать картографом, носить штаны, ездить с отцом в Неустойчивость. Я не желала ходить в храм в дни отдыха и спорила с наставником в школе. Я стремилась читать книги, в которых нет ни слова о проклятом Законе… Создатель! Да я хотела сотни запрещенных вещей! Мне всегда отвратительна была церковь, я презирала ее наставления и ее доносчиков, мелочность и лицемерие. Но я никогда не боролась со всем этим. Ох, иногда я бывала дерзкой, но только и всего.

Видишь ли, в глубине души я верила — нет, верю, — что без Порядка все захватит Хаос. Это ведь и правда так, Скоу! Мы все должны чем-то жертвовать. Да, я знаю: некоторым приходится тяжелее, чем остальным. Но в этом нет вины ни церкви, ни Закона. Все зло от Разрушителя… — Керис ворошила угли. — Я отправилась с вами, но продолжаю чувствовать, что совершаю ужасный грех. Мною двигало полдюжины причин — и по большей части эгоистических. Думаю, что я очень себялюбива. — Девушка подвинула в огонь несгоревшие деревяшки. — Что это за дерево?