Самозванцы. Дилогия (СИ) - Шидловский Дмитрий - Страница 103

– Что вы хотите сказать? – встрепенулся Янек. – У Польши был шанс?

Басов загадочно улыбнулся и отвел глаза в сторону.

– Какой? Когда? – не унимался Янек. – Скажите мне, мы еще можем это исправить? Я сам много думал об этом. Но перед войной, даже если бы мы объединились с Чехословакией и дали отпор Гитлеру, Сталин бы все равно ударил нам в спину. Войны на два фронта мы бы не выдержали. Запад предал бы нас, как предал чехов в Мюнхене. Когда мы могли избежать разгрома?

Басов спокойно взглянул в глаза парню:

– Здесь поворотная точка еще не пройдена. Но я не вмешиваюсь в чужие дела.

– Понятно, вам плевать на нас, – вспыхнул Янек. – Вы же русский.

– Малыш, я живу в пятнадцати мирах, – снисходительно улыбнулся Басов, – и все время расширяю свои возможности. Поверь, если бы я был привязан к любому из открытых мне миров, то обязательно завяз бы в нем, как вы завязли здесь.

– Да идите вы к черту, святоша проклятый! – Янек с силой оттолкнулся от Басова, вскочил на ноги, подхватил двустволку и зашагал прочь. – Я сам найду эту поворотную точку! – прокричал он. – Если теперь я точно знаю, что она есть, то обязательно найду. И не нужно мне ваших подсказок.

– Ищи, – догнал его голос Басова. – Только помни про домашнее задание, которое я тебе дал.

– К черту ваши задания! – крикнул Янек и обернулся.

Басова позади уже не было.

* * *

– Пан, русские, кажется, ушли. – Голова старого Мозеса свесилась в подпол. Вы можете выходить.

– Спасибо. – Янек поднялся по скрипящей деревянной лестнице в сарай, подошел к выходу и тут же закрыл рукой глаза, ослепленные ярким дневным светом. Где‑то в отдалении гремела канонада. – Не знаешь, австрийцы далеко?

– Да, видать, близко. Русские уж больно спешно отходили.

– Бежали?

– Нет, в порядке отошли. Я слышал, что русский офицер говорил, будто создалась угроза их флангам, и они отошли на другую позицию. Это не битое войско, пан. Боюсь, эта война еще надолго.

– Все равно отступают, – злорадно ощерился Янек. – Скорее бы уж австрийцы подошли.

– Пан так радуется, будто он австриец, а не поляк.

Янек пристально посмотрел на Мозеса:

– Австрийские власти допускают автономию Польши, а русские всегда душили польскую свободу. Да к тому же австрийцы все же католики, а Австро‑Венгрия – европейская страна. Или тебе хотелось бы жить в азиатской Русской империи?

– Ох, не знаю, пан. Мозес далек от политики. Когда был погром, ко мне пришли из соседнего местечка мужики, заводилой у которых был здешний корчмарь. И я вам честно скажу, пан, будет здесь Россия, Австро‑Венгрия или независимая Польша, ни корчмарь, ни мужики из соседнего местечка отсюда никуда не денутся. Поэтому старый Мозес только хотел бы, чтобы полиция в уезде не допускала погромов. А чья это будет полиция, Мозесу то не важно.

– Если ты заботишься только о себе, почему укрыл меня?

– Вам нужна была помощь, пан. Я вам дал ее. Как знать, может, когда‑нибудь помощь будет нужна старому Мозесу, и пан поможет ему или кому‑то из его семьи. Когда люди живут тяжело, пан, им не до высоких идей. Тогда они просто выживают. А когда люди выживают, они понимают, что не надо вредить друг другу. Друг другу надо помогать.

– Тоже философия, – усмехнулся Янек. – Но я думаю, Мозес, это потому, что у евреев нет своего государства. Если бы существовал независимый Израиль, вы бы сражались за него так же, как и мы, поляки, за свою Польшу.

– Наверное, – пожал плечами Мозес. – Только, пан, я думаю, что не в государстве дело. У каждого человека свой опыт. Опыт Мозеса говорит, что не важно, в каком государстве живешь, а важно, как живешь.

Янек хотел что‑то ответить, но его внимание привлекла группа людей, идущих от леса к дому Мозеса. Приглядевшись, он увидел, что те одеты в незнакомую военную форму и держат в руках винтовки.

– Ну вот, пан, кажется, дождался австрийцев, – заметил Мозес, поглядев в том же направлении. – Но я бы вам посоветовал все же уйти в дом. Солдаты на фронте очень часто стреляют просто на всякий случай. Своя жизнь дороже, чем чужая.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Янек.

Он отошел в глубь сарая. Мозес последовал за ним. Минуты тянулись бесконечно долго. Наконец рядом с сараем послышались тяжелые шаги нескольких десятков людей. Грубый голос воскликнул по‑немецки:

– Эй, есть кто в доме?

Янек и Мозес переглянулись.

– Отвечай, – прошептал Янек. – А то огонь откроют, если обнаружат.

Мозес понимающе кивнул и, неожиданно сделав плаксивое лицо, воскликнул на немецком с диким акцентом:

– Е‑е‑е, господин офицер! Только не стреляйте!

Он бросился к выходу. На пороге его встретил молодой офицер с пистолетом в руке. Двое солдат забежали в сарай, подхватили под руки Янека и подтащили к выходу.

– Кто этот человек? – указал офицер на Янека.

– Он посторонний. Просил ночлега. – Мозес подобострастно кланялся офицеру.

– Кто ты? – Офицер с интересом рассматривал добротную одежду Янека, которая явно не могла принадлежать жителю маленького местечка в Галиции.

– Я поляк, – ответил ему Янек по‑немецки. – Бежал из русской ссылки. Хочу воевать в польском легионе генерала Пилсудского.

– Значит, ты перебежчик?

– Я не перебежчик, я поляк. Я хочу сражаться в австрийской армии.

– А я думаю, что ты шпион, – неожиданно объявил офицер. – Взять его!

Двое солдат схватили Янека за руки, но тот, опершись на них, толкнул офицера ногами в грудь, опустился на ногу одному из державших его солдат, высвободил руку из захвата и ударил ею в челюсть второму. Заскочив тому за спину, отобрал винтовку, подсек под ноги и перехватил за шею, замкнув пальцы на сонной артерии, Немедленно пятеро стоявших рядом солдат вскинули винтовки, но выстрелить никто не решился. Прикрываясь придушенным и обалдевшим от неожиданного поворота событий солдатом, Янек отступал к стене, угрожая австрийцам винтовкой.

– Я не шпион! – громко выкрикнул он по‑немецки. – Я поляк. Я бежал из русской ссылки, чтобы перейти в войско генерала Пилсудского. Доставьте меня в расположение польских частей. Это все, о чем я вас прошу.

На лицах солдат отразилось крайнее удивление, Офицер наконец нащупал на земле оброненный им пистолет и резко поднялся на ноги.

– Вы оказали сопротивление армии Австро‑Венгерской империи! – взвизгнул он.

– Что здесь происходит? – Отряд кавалеристов на рысях подъехал к сгрудившимся у сарая людям.

Янек бросил взгляд на кавалеристов и чуть не задохнулся от восторга. На кокардах у них красовался польский орел.

– Я поляк! – что есть силы крикнул он по‑польски. – Меня зовут Ян Гонсевский. Я бежал из русской ссылки, чтобы перейти в войско генерала Пилсудского. Доставьте меня в расположение польских частей.

– Почему ты сопротивляешься? – крикнул ему на том же языке один из кавалеристов.

– Австрийцы посчитали меня шпионом, – ответил Янек.

– Оставь австрийца, – приказал кавалерист. – Я поручик Тадеуш Челинский, офицер Войска польского. Мы защитим тебя.

От пришпорил коня и в мгновение ока оказался рядом с Янеком.

Янек отбросил винтовку и отпустил солдата, который с хрипом повалился на землю, держась за горло.

– Взять его! – воскликнул австрийский офицер.

Но тут же несколько польских кавалеристов во главе с Челинским оказались между Янеком и австрийцами.

– Я забираю парня себе, – объявил Челинский.

– Вы не имеете права! – закричал австриец. – Он шпион. Я должен доставить его в контрразведку.

– Плевал я на все права! – расхохотался Челинский. – Я сказал, что забираю парня себе.

– Вы отдаете себе отчет, что вступаете в конфронтацию с представителями австрийской армии?!

– Я отдаю себе отчет, что, если ты не уймешься, я раскрою твою дурную австрийскую башку.

Челинский со своими кавалеристами медленно надвигался на австрийцев, заставляя их отступать, но вдруг резко развернул лошадь и подъехал к Янеку: