Очерки Петербургской мифологии, или Мы и городской фольклор - Синдаловский Наум Александрович - Страница 96

В этой связи характерен текст, выбитый на фронтоне мемориального Пискаревского кладбища в Петербурге: «Никто не забыт и ничто не забыто». Эти слова, давно вошедшие в золотой фонд ленинградского городского фольклора, принадлежат нашей поэтессе, Блокадной Музе – Ольге Берггольц. Мы привыкли к тому, что они обращены к ленинградцам, погибшим во время героической блокады. Но давайте повнимательнее вчитаемся в эти вечные строки. У настоящих поэтов не бывает мыслей простых и односложных. Они всегда и более глубоки, и более сложны, чем кажутся нам на первый взгляд. Ведь, как сказано, поэт в России всегда больше, чем поэт. Что значит: «Никто не забыт и ничто не забыто»? В первую очередь это, конечно, те, кто покоится под плитами кладбища и их героический подвиг. Но одновременно это и те, кто участвовал в развязывании преступной войны как с той, так и с другой стороны. И те, кто бездарно ее вел в первый период, допустив неисчислимые жертвы среди солдат и мирного населения, а затем единолично присвоил себе Победу, по праву принадлежащую всему советскому народу.

7

В 1801 году в глубине Марсова поля, вблизи набережной реки Мойки был установлен памятник великому русскому полководцу Александру Васильевичу Суворову, «Богу войны», «Российскому Марсу», как называли его в народе. Известно, что Суворов командовал войсками в 93 сражениях, и все они были им выиграны. Более чем трехметровую фигуру генералиссимуса в древнеримских доспехах с мечом и короткой шпагой в руках выполнил скульптор М.И. Козловский. В 1818 году по предложению Карла Росси памятник перенесли на новое место, в центр созданной Суворовской площади, которую в Петербурге тут же стали называть «Площадью побед». Идея Росси, тогда же реализованная, напомнила петербуржцам не только о взаимоотношениях Суворова с сильными мира сего, но и о его отношении к парадной, небоевой стороне солдатской службы. Если раньше Суворов стоял лицом к Марсову полю, на котором регулярно проходили воинские смотры, учения и парады, то теперь он повернулся к нему спиной. Такое демонстративно пренебрежительное поведение полководца вызвало волну мифотворчества:

Не хвастай, государь, своим ты вахтпарадом:

Суворов не глядит, отворотившись задом.

Во время Великой Отечественной войны памятник Суворову едва не погиб. Как известно, в блокадном Ленинграде существовала суеверная примета: город не будет сдан до тех пор, пока в монументы великих русских полководцев Суворова, Кутузова и

Барклая-де-Толли не попадет хотя бы один снаряд. Памятники действительно на протяжении всей войны стояли ничем не защищенные, и даже во время самых страшных артобстрелов города они оставались невредимы. Чтобы спрятать их, скорее всего, не было ни сил, ни времени, ни достаточных средств. Например, памятник Суворову еще в самом начале войны предполагалось поместить в подвал соседнего дома. Но оказалось, что проем подвального окна узок и для того, чтобы внести памятник, окно необходимо расширить. Однако сразу сделать это было невозможно, а затем переносить статую в укрытие было уже не по силам ослабевшим ленинградцам. Говорят, что фашистский снаряд, чуть-чуть не задев голову стоящего на пьедестале полководца, влетел в соседний дом и разорвался именно в том подвале, куда в самом начале блокады собирались спрятать памятник.

В то время значение памятника Суворову было так велико, что, судя по фольклору, об этом знали далеко за пределами Ленинграда. Фольклористам известна уральская легенда о солдатах, которых специально проводили мимо памятника Суворову у моста через Неву, «они ему честь отдавали».

Напомним, что монумент полководца в столице Российской империи был сооружен с завидной оперативностью, чуть более чем через год после его смерти. Однако сам Суворов создал себе памятник еще при жизни. В 1796 году он написал руководство для боевой подготовки войск «Наука побеждать». Первое издание появилось в 1800 году. По сути это был сборник знаменитых суворовских афоризмов, которыми он прославился задолго до появления их в печати. Заметим, что почти все они обращены к нижним армейским чинам, то есть непосредственно к солдату, и только некоторые – к командирам и полководцам. Среди этих некоторых есть одно наиважнейшее: «Врагов бьют не числом, а уменьем».

Современный фольклор на этот счет еще более определенен. В пору наивысшего расцвета государственного антисемитизма в Ленинграде появился анекдот:

...

У памятника Суворову в величественной позе стоит генерал. Мимо проходит старый еврей. «Товарищ генерал,  – с сильным акцентом обращается он к генералу,  – это памятник Суворову?» – «Суворову, Суворову,  – передразнивая и сильно картавя, отвечает генерал. «Да что же вы мне-то подражаете? Вы ему подражайте».

Смертный грех переименований

1

Согласно христианской традиции, впервые понятие смертных грехов, ведущих к душевной гибели, было сформулировано в X веке до н. э. израильским царем Соломоном в Книге Притчей, вошедшей в канонический состав Ветхого завета. Этот набор человеческих пороков был противопоставлен добродетелям, к которым должен стремиться человек, чтобы попасть в Царство Божие. Количество пороков и добродетелей равнялось семи – одному из самых совершенных и самых магических чисел в ранних культурах практически всех народов мира. Можно предположить, что впервые это число было явлено человечеству в его самом раннем, едва ли не колыбельном возрасте, в виде семи цветов радуги. Высокое мистическое значение числа семь никем не оспаривается. Оно чаще других цифр присутствует в афоризмах и максимах мудрецов Древнего мира и Нового времени, в пословицах и поговорках народов всех континентов, в количественном определении важнейших и достойнейших мировых цивилизационных событий. В этом качестве оно всегда остается неизменным: семь самураев в японской и семь Симеонов в русской сказке, седьмое небо в православии и семь врат ада и рая в исламе, семь чудес света, которыми гордится человечество, и семь круп, из которых варится суп, семь бед и семь пятниц на неделе. Список можно продолжать и продолжать. И только количество смертных грехов с возрастом человечества все увеличивается и увеличивается. Так, в православии считаются смертными грехами не семь, а восемь человеческих пороков, современные католические пастыри предлагают внести в этот список еще и другие людские слабости, например употребление наркотиков и избыточное богатство. Вот почему мы сочли возможным пополнить перечень недугов, ведущих к гибели Души, еще одним смертельным пороком – грехом переименований. Неосторожное переименование также может повлечь за собой серьезные последствия. Рассмотрим конкретные примеры.

Одним из важнейших первых шагов человечества от естественного, природного существования к цивилизации была именная и топонимическая революция. Она позволила перейти от общего к частному. Назвать окружающие предметы и явления именем – значит отличить их одно от другого и сохранить в совокупной памяти рода и племени. Так не только приобретался житейский опыт, но и появлялась возможность использовать его в будущем. Отсюда священность, неприкосновенность и, пожалуй, самое главное – заветность имени. В окружающей природе оно навсегда сохранялось за неодушевленными объектами, животными и растениями, а в человеческой жизни передавалось новорожденным детям в наследство от умерших предков. Русское слово «имя» и греческое «топоним» родственны по смыслу. В одном случае это «личное название человека», в другом – «собственное название географического места». В повседневном обиходе и к тому и к другому мы относимся одинаково, как к имени.