ФБР. Правдивая история - Вейнер Тим - Страница 36

Это обвинение было невозможно доказать. Банк переиграл Бюро. «Чейз» нанял Джона Кахилла – очень знающего адвоката, который когда-то был государственным прокурором, отвечавшим за большую коллегию присяжных, расследовавшую дело. Он был прекрасно осведомлен о том, что ФБР собрало улики против «Чейз» незаконно. Кахилл знал достаточно, чтобы одержать верх. Он пригрозил, что отдаст ФБР под суд и его незаконные делишки станут всем известны, если этому делу будет дан ход. Это была цена, которую Гувер не хотел платить. Политически сенсационное расследование рухнуло.

ФБР пережило в ту зиму еще одно несчастье. 15 января 1943 года Перси Фоксворт погиб при крушении самолета, в котором он летел, в джунглях Голландской Гвианы (сейчас Суринам. – Пер.) на северо-восточном побережье Южной Америки. Фоксворт и еще один агент ФБР летели в Марокко, где Рузвельт и Черчилль собрались на военный совет. Министерство обороны и Госдепартамент поручили Фоксворту допросить американского гражданина и предполагаемого коллаборациониста с нацистами, который был арестован в Касабланке как представляющий потенциальную угрозу президенту.

Его смерть была тяжелым ударом для Специальной разведывательной службы, численность которой к 1943 году выросла до 583 агентов, но которая по-прежнему с трудом выполняла свои задачи.

Гувер неоднократно пытался избавиться от СРС. «Я настоятельно рекомендую, чтобы с ФБР была снята всякая ответственность за ведение любой специальной разведывательной работы в Западном полушарии и полностью переложена на организацию полковника Донована, – написал он новому начальнику армейской разведки генерал-майору Джорджу Визи Стронгу. – Я очень хочу и готов окончательно и бесповоротно уйти из Латинской Америки»[168].

Есть немного примеров, когда Гувер предлагал сдать полномочия и, безусловно, не политическому врагу вроде Донована. Он сделал это только тогда, когда почувствовал риск попасть в затруднительное положение. А СРС была неиссякаемым источником разочарований.

«Не забудьте, что мы начинали на абсолютно пустом месте в разведывательном деле, – сказал Джон Уолш – агент ФБР, работавший на участке обеспечения национальной безопасности, который в 1943 году уехал в Меделин (Колумбия), чтобы работать в СРС. – Не было никого, кто дал бы нам совет в этом деле»[169].

Задачей СРС в Колумбии было разыскивать нацистских шпионов и нарушать работу подпольных радиосетей, посредством которых агенты-шпионы связывались со своими хозяевами в Германии. Но по приезде в Колумбию Уолш быстро обнаружил, что не может выполнять свою работу. «К тому времени все немцы-иностранцы были уже арестованы, – вспоминал он. – Колумбия объявила войну Германии, и они устроили облаву на всех немцев».

«Я проводил много времени в сельском клубе, – сказал он. – Мне действительно нечего было делать в плане выполнения задания».

Позднее ФБР будет утверждать, что работа СРС, проведенная в основном в 1942–1943 годах, привела к аресту 389 агентов стран оси и уничтожению 24 нацистских шпионских радиостанций. Гувер украл заслуги, которые по праву принадлежали отделу радиоразведки (ОРР) в составе Федеральной комиссии по связи (ФКС), созданной в рамках Нового курса президента Рузвельта, которая контролировала радиовещание в Соединенных Штатах. У Гувера был зуб на председателя ФКС Джеймса Лоуренса Флая; они оба не один год боролись за право ФБР устанавливать прослушивающие устройства.

Служащие управления радиоразведки перехватывали подпольные сеансы связи немцев с их шпионами в Латинской Америке[170]. Они работали с чиновниками американского посольства и местной полицией, чтобы прикрыть работу этих сетей. В 1942 году ОРР перехватил план потопления корабля «Королева Мария», транспортировавшего 10 тысяч американских и канадских солдат на войну, и убедил бразильскую полицию арестовать более 2 тысяч немецких шпионов. Только одно это дело стало причиной половины арестов шпионов стран оси, о которых объявляли ФБР и СРС в Латинской Америке в течение всей Второй мировой войны.

Секретная история ФБР повествует: «Нельзя было ожидать от агента передачи стоящей информации до тех пор, пока он не отслужит по заданию самое меньшее несколько месяцев, чтобы узнать местные обычаи, выучить язык и т. д.»[171].

Но пребывание за границей более нескольких месяцев оказывалось непосильным для многих агентов ФБР. Десятки, если не сотни, из них оставили свою работу под прикрытием в СРС или запросили перевода на родину, «испытывая сильное недовольство» и «утратив веру при встрече с чем-то, совершенно отличающимся от прекрасной картины, которую они нарисовали себе перед отъездом на задание». В Латинской Америке они «подвергались всевозможным насмешкам» со стороны американских солдат и моряков, которые их спрашивали, «почему они не носят военную форму и занимаются торговлей мылом, журналами или выполняют какую-то другую, явно незначительную и не связанную с войной работу». Дипломаты из Госдепа и военные атташе получали удовольствие от «выявления, разоблачения и приведения в замешательство тайных агентов Бюро, – гласит далее история ФБР, – называя их бездельниками и уклонистами от военной службы. К сожалению, тайные представители Бюро были в основном молодыми, здоровыми, умными, представительными американцами призывного возраста, которые явно могли служить в армии, но работали под слабыми и часто нелогичными прикрытиями».

Сотрудников СРС называли еще хуже – предателями и изменниками. Отчаянно пытаясь «завоевать доверие пронацистски настроенных людей и получить информацию из их рядов, они занимались деятельностью и вступали в связи, чрезвычайно сомнительные и подозрительные с точки зрения местных чиновников Госдепа, представителей армии и военно-морского флота, – сообщает тайная летопись ФБР. – Многие агенты оказались на подозрении у англичан – некоторые обоснованно, а некоторые, очевидно, благодаря исключительно тому факту, что англичане подозревали их в том, что они представители Бюро, и хотели разоблачить их, поставив в неловкое положение».

На протяжении всей жизни у Гувера было правило: не ставить Бюро в неловкое положение. Ему приходилось исправлять дурную репутацию и низкий статус ФБР за границей. Его доверенное лицо в Госдепартаменте помощник госсекретаря Адольф А. Берли предложил оригинальное решение.

В американских посольствах стран Западного полушария стала появляться новая должность – «атташе по юридическим вопросам». Как у военного и военно-морского атташе, у человека, занимавшего эту должность, имелся дипломатический статус с соответствующим рангом, привилегии и защита, предоставляемая посольством. От атташе по юридическим вопросам требовалось, чтобы он информировал посла Соединенных Штатов о том, что ФБР делает в стране, где находится посольство. Ему было приказано, по возможности, работать согласованно со своими армейским и военно-морским коллегами. Теоретически он был «ответственным официальным лицом США по вопросам тайной разведки, особенно в области подрывной деятельности», как гласит история ФБР.

Введение должности атташе по юридическим вопросам спасло разведывательную службу ФБР за рубежом.

По приказу Гувера такие атташе должны были завязывать дружеские отношения с руководителями полиции и министрами внутренних дел стран Латинской Америки. Угощать вином, обедом и иногда давать взятку начальнику полиции – предпочтительно тайной – было гораздо более эффективным способом сбора информации разведывательного характера, чем выдавать себя за вне штатных корреспондентов какого-нибудь журнала и продавцов мыла.

Программы взаимодействия, созданные атташе по юридическим вопросам, стали передним краем политики добрососедских отношений Франклина Делано Рузвельта во время войны. Они росли с огромной скоростью, движимые притоком денег из Америки, властью и авторитетом американских посольств в странах Латинской Америки. Атташе по юридическим вопросам и послы убеждали политически нестабильных президентов латиноамериканских стран, что будет разумно иметь для защиты человека из ФБР в качестве платного советника по безопасности. Советник, разумеется, служил на два фронта как шпион.