Мошка в зенице Господней - Нивен Ларри - Страница 117

– Это воины? – спросила Чарли.

– Да. Это часть церемониальной гвардии Вице-Короля Меррилла, – ответил Род. Он стоял смирно, пока разноцветный отряд маршировал мимо, и с трудом сдерживался, чтобы не поднять в приветствии руку. Вместо этого он снял шляпу.

Парад продолжался: покрытая цветами платформа барона с Новой Ирландии; гильдии ремесленников; еще войска, на этот раз фридлендерцы, марширующие неуклюже, поскольку были артиллеристами и танкистами и не имели сейчас своих экипажей. Еще одно напоминание провинциям о том, кого Его Величество может послать против своих врагов.

– Как воспринимают все это мошкиты? – спросил уголком рта Меррилл, различая цвета еще одного барона.

– Трудно сказать, – ответил сенатор Фаулер.

– Более важно, как воспримут это провинции, – сказал Армстронг. – Этот показ во много раз ценнее визита линейного крейсера. И гораздо дешевле.

– Дешевле для правительства, – сказал Меррилл. – Мне неприятно даже думать, что придется посылать все это. К счастью, это не мое дело.

– Род, вы сейчас можете уйти, – сказал сенатор Фаулер. – Харди извинится за вас перед мошкитами.

– Хорошо. Спасибо, – Род скользнул в сторону. За его спиной раздавались звуки парада и приглушенный разговор его друзей.

– Я никогда в жизни не слышала так много барабанов, – сказала Сэлли.

– Глупости. На каждом Дне Рождения, – напомнил ей сенатор Фаулер.

– Да, но я-то не видела всего этого на Днях Рождения.

– День Рождения? – спросила Джок.

Род ушел, когда Сэлли пыталась объяснить сущность патриотических праздников, а мимо трибуны с гэльским великолепием двигалась сотня трубачей.

ИСКУССТВО ПЕРЕГОВОРОВ

Маленькая группа двигалась в гневном молчании. Враждебность Горовица была хорошо заметна, когда он вел их все глубже под землю. Я самый компетентный ксенолог в Трансугольном секторе, думал он. Им бы пришлось направиться на Спарту, чтобы найти кого-нибудь лучше, и все-таки этот чертов молодой лорд и его полувоспитанная леди сомневаются в моем профессиональном слове.

И я должен мириться с этим.

Горовиц понимал: сомнений насчет этого быть не могло. Президент университета лично объяснил это ему.

– Ради бога, Зигги, сделайте, как они хотят! Эта Комиссия имеет большое влияние. Весь наш бюджет, не говоря уже о вашем отделе, может предстать в их докладе совсем не так, как на самом деле. Что, если они скажут, что мы не хотим сотрудничать, и запросят помощи со Спарты?

Ну, что ж, по крайней мере, эти молодые аристократы знают, что его время очень ценно. Пока они шли к лаборатории, он сказал им это полдюжины раз.

Они были глубоко под землей, в Старом Университете, ступая по каменным полам, источенным временем. Сам Мурчисон ходил по этим коридорам до того, как перестройка Новой Шотландии была закончена. И легенда гласила, что его призрак до сих пор можно видеть бродящим по каменным проходам: фигура в капюшоне с одним сияющим красным глазом.

И все-таки, почему это так чертовски важно? Почему эта девица придает этому такое большое значение?

Лаборатория была помещением, высеченным в скале. Горовиц сделал властный жест, и двое ассистентов открыли морозильный контейнер. Из него выскользнул длинный стол.

Пилот Зонда Безумного Эдди лежал на гладкой белой поверхности белого пластика. Его органы находились примерно на тех местах, где они были до вскрытия. Светло-красные, темно-красные, серовато-зеленые самых невероятный форм – цветом и строением Посредник напоминал сейчас человека, подорвавшегося на гранате. Род почувствовал, как желудок его судорожно сжался.

Он содрогнулся, когда Сэлли нетерпеливо наклонилась вперед, чтобы лучше видеть. Ее лицо было застывшим и мрачным.

– Ну, что? – торжествующе спросил Горовиц. Его костлявый палец ткнул в грязно-зеленые утолщения в брюшной полости размером с земляной орех. – Здесь. И здесь. Это должны быть яички. У прочих разновидностей мошкитов тоже есть внутренние яички.

– Да… – согласилась Сэлли.

– Этого мало? – презрительно спросил Горовиц.

– Мы не знаем, – голос Сэлли по-прежнему был очень серьезен. – На статуэтках нет репродуктивных органов, а мошкиты, вскрытые экспедицией, были Коричневыми или малышами. Коричневый был женщиной.

– Я видел этих малышей, – самодовольно сказал Горовиц.

– Да… – согласилась Сэлли. – Яички у самцов малышей были достаточно велики, чтобы их увидеть…

– Гораздо больше, чем здесь. Но это неважно. Эти вот не могут производить сперму – я доказал это. Этот пилот был мулом, – Горовиц хлопнул руками. – Мулом!

Сэлли изучала вскрытого мошкита. Она действительно огорчена, подумал Род.

– Мошкиты стартовали мужчинами, затем превратились в женщин, – пробормотала она почти неслышно. – Может, этот был незрелый?

– Пилот?

– Да, конечно… – Сэлли вздохнула. – Вероятно, вы правы. У него рост взрослого Посредника. Может, это причуды природы?

– Ха. Вы смеялись надо мной, когда я предположил, что это может быть мутация. Да, это не так. Пока вы совершали свою увеселительную прогулку, мы здесь провернули массу работы. Я изучил его хромосомы и генную систему отвечающую за половое развитие. Это существо было стерильным гибридом двух других форм, которые могли размножаться.

– Это подходит, – сказал Род. – Мошкиты говорили Реннеру, что Посредники являются гибридами…

– Взгляните, – потребовал Горовиц. Он включил экран и принялся нажимать на кнопки. По экрану поплыли изображения. Хромосомы мошкита были плотно упакованными дисками, соединенными в столбики. На дисках были какие-то ленты… и тут Сэлли и Горовиц заговорили на языке, которого Род не понимал. Он рассеянно слушал их, пока не заметил, что ассистент готовит кофе. Девушка мило предложила ему чашку, второй ассистент присоединился к ним, и Рода опять заставили рассказывать о мошкитах.

Спустя полчаса они покинули университет. Что бы там ни сказал Горовиц, Сэлли он убедил.

– Почему это так огорчило вас, дорогая? – спросил Род. – Горовиц прав. Для Посредников есть смысл быть мулами, – Род скривился, вспомнив. Горовиц многозначительно добавил, что, будучи мулами, Посредники не должны быть подвержены семейственности.

– Но моя финч'клик' говорила мне. Я уверена в этом. Мы разговаривали о сексе и воспроизведении, и она сказала…

– Что?

– Я не помню точно, – Сэлли вынула свой карманный компьютер и изобразила символы вызова информации. Устройство зажужжало, затем изменило тон, показывая, что нужно воспользоваться радио машины, чтобы связаться с банком данных Дворца. – И я не помню, когда она говорила это… – она написала что-то еще. – Регистрируя эту ленту, я воспользовалась системой перекрестных ссылок.

– Вы найдете ее. Здесь, во Дворце… Кстати, после ленча у нас встреча с мошкитами. Почему бы не спросить об этом их самих?

Сэлли усмехнулась.

– Вы покраснели.

Сэлли хихикнула.

– Помните, когда маленькие мошкиты впервые совокуплялись? Это было первое определенное указание на отношение полов среди взрослых мошкитов, и я помчалась вниз, в гостиную… Доктор Хорват до сих пор считает меня сексуальной маньячкой!

– Хотите, чтобы спросил я?

– Если не спрошу я. Но, Род, моя финч'клик' не солгала мне. Она просто не могла так поступить.

Они поели в столовой, и Род распорядился подать еще кофе с бренди. Сделав глоток, он задумчиво сказал:

– С этим было послание…

– Да? Вы говорили с мистером Бари?

– Только поблагодарил его. Военный Флот по-прежнему держит его своим гостем. Нет, само это послание было подарком. В нем говорилось, что он мог отправлять сообщения еще до того, как «Ленин» вышел на орбиту вокруг Новой Шотландии.

Сэлли удивилась.

– Вы правы… А почему мы не…

– Мы были слишком заняты. Каждый раз, когда я думал об этом, это казалось не таким важным, и я бросал это занятие. Вопрос вот в чем, Сэлли: что за другие послания он отправил и почему он хотел, чтобы я знал об этом?