Мошка в зенице Господней - Нивен Ларри - Страница 100

– Хорошо, – Хорват тоже не был напористым человеком, или, по крайней мере, пытался не быть им, хотя иногда и забывал об этом. Впрочем, с тех пор, как он занялся научным администрированием, он научился бороться за свой бюджет. Он глубоко вздохнул и изменил тактику. – Я хочу, чтобы вы помогли мне кое в чем прямо сейчас. Мне хотелось бы забрать эти статуэтки с собой.

– А почему не весь корабль? – спросил Харди. – Я бы взял его, – он глотнул бренди и прокашлялся. Гораздо легче было говорить с мошкитами, чем об Имперской политике. – Я заметил, что вы уделяете большое внимание пустым местам на статуэтках, – озорно сказал он.

Хорват нахмурился.

– Да? Что ж, возможно. Возможно…

– Должно быть, вы провели немало времени, думая об этом. Вас не удивляет странность этой второй области сдержанности мошкитов?

– Пожалуй, нет.

– А меня – да. Это меня весьма удивляет.

Хорват пожал плечами, затем наклонился вперед и налил им обоим бренди. Не имело смыла экономить то, что все равно придется оставить.

– Вероятно, они думают, что их сексуальная жизнь – не наше дело. Много ли подробностей дали им мы?

– Довольно много. У меня была долгая и счастливая супружеская жизнь, – сказал Харди. – Возможно, я не эксперт в том, что делает ее счастливой, но я знаю достаточно, чтобы научить мошкитов всему, что они захотели узнать. Я не скрывал ничего и приказывал поступать также Сэлли Фаулер. В конце концов они чужаки, и едва ли мы способны вызвать у них похотливые желания, – он усмехнулся.

Хорват ответил улыбкой, потом задумчиво кивнул.

– Скажите, Дэвид, почему адмирал требовал сжигать тела после похорон?

– Что ж, я думал об этом… И ведь никто не протестовал. Мы не хотим, чтобы чужаки вскрывали тела наших товарищей.

– Именно. Мы ничего не собирались прятать, просто нам противна мысль о чужаках, вскрывающих мертвых людей. Это единственное, в чем я могу согласиться с Царем. А теперь подумайте, Дэвид, может быть, мошкиты думают точно так же о своем способе воспроизведения?

Харди на мгновение задумался.

– Вы знаете, это не так уж невозможно. Множество человеческих обществ испытывают те же чувства, скажем, к фотографиям, – он снова глотнул бренди. – И все же, Энтони, я в это не верю. Я не могу предложить ничего лучше, но поверить не могу. Что нам действительно нужно, так это долгий разговор с антропологом.

– Чертов адмирал не пускает ее на этот корабль, – проворчал Хорват, но гнев его быстро прошел. – Держу пари, что она еще сердится.

МЕШОК БИТОГО СТЕКЛА

Однако, Сэлли не сердилась – она исчерпала свой словарный запас еще раньше. Пока Харди, Хорват и остальные радостно изучали подаренный корабль, ей приходилось довольствоваться голограммами и устными рапортами.

Сейчас она никак не могла сосредоточиться. Обнаружив, что читает один и тот же абзац пятый раз, она швырнула доклад через каюту. Проклятый Род Блейн! Он был неправ, осаживая ее таким образом и заставляя думать о нем.

В дверь каюты постучали, и она торопливо открыла ее.

– Да… О, здравствуйте, мистер Реннер.

– Вы ждали кого-то другого? – лукаво спросил Реннер. – Ваше лицо вытянулось, когда вы меня увидели, и это не слишком лестно для меня.

– Простите. Нет, я не ждала никого другого. Вы что-то сказали?

– Нет.

– Мне показалось… Мистер Реннер, мне показалось, что вы сказали «отмирание».

– Вы над чем-то работаете? – спросил Реннер, окидывая взглядом каюту. Ее стол, обычно отличавшийся порядком, был завален бумагами, диаграммами и компьютерными распечатками. Один из докладов Хорвата лежал на полу возле переборки. Реннер сложил губы в нечто, что должно было означать полуулыбку.

Сэлли проследила за его взглядом и покраснела.

– Пожалуй, нет, – признала она. Реннер говорил ей, что собирается навестить Рода, и она ждала, когда он заговорит об этом. Ожидание затягивалось, и, наконец, она сдалась. – Ну, хорошо. Я ничего не делаю, а как он?

– Он – это мешок с битым стеклом.

– О!… – это заявление застало ее врасплох.

– Он потерял свой корабль и, конечно, находится в плохой форме. Послушайте, не позволяйте никому говорить вам, что потеря корабля подобна потере жены. Это не так. Это больше похоже на зрелище сожженной планеты, на которой вы жили.

– Вы думаете, я могу что-то сделать?

Реннер уставился на нее.

– Отмирание, как я и сказал. Конечно, вы можете кое-что сделать. Например, пойти и взять его за руку, или просто сесть с ним рядом. Если сидя рядом с вами он будет продолжать разглядывать переборку, значит, его явно ударило по голове.

– Ударило? Он ранен?

– Разумеется, нет. Я имел в виду, что он, должно быть… Давайте лучше сменим тему. Просто пойдите и постучите в его дверь, хорошо? – Кевин вывел ее в коридор и, нисколько не заботясь о ее чувствах, потащил в его конец. Когда она удивленно уставилась на него, он указал ей на дверь. – А я пойду чего-нибудь выпью.

Ну, вот, подумала она. Торговые капитаны говорят аристократам, как они должны вести себя друг с другом… Однако, не было смысла стоять в коридоре. Она постучала.

– Войдите.

Сэлли быстро вошла.

– Привет, – сказала она. Блейн выглядел ужасно. И этот мешковатый мундир… что-то с ним нужно было делать. – Не заняты?

– Нет. Я как раз думал о том, что сказал мистер Реннер. Вы знаете, что глубоко в душе Кевин Реннер действительно верит в Империю?

Она посмотрела вокруг в поисках стула. Ничто не указывало на то, что он предложит ей сесть. Тогда она сделал это сама.

– Он офицер Военного Флота, разве не так?

– Да, конечно, он поддерживает Империю, иначе не прошел бы комиссии… но я имел в виду, что он действительно верит в то, что мы знаем, что делаем. Удивительно.

– А разве это не так? – неуверенно спросила она. – Если это не так, то все человечество в большой опасности.

– Об этом я и думал, – сказал Род. Все это выглядело довольно нелепо. Из множества тем, которые можно было обсудить с единственной девушкой на десять парсек, он выбрал политику. – Вы хорошо выглядите. Как вам это удается? Ведь вы должны были все потерять.

– Нет, у меня остались дорожные вещи. А платье я получила от мошкитов, помните? – не в силах сдержаться, она рассмеялась. – Род, если бы вы знали, как глупо выглядите в мундире капитана Михайлова! Вы в два раза меньше его по любому направлению. Нет уж, довольно! Пора браться за ум, Род Блейн! – и она скорчила строгую мину.

Это длилось мгновение, но она выиграла. Она поняла это, когда Род посмотрел вниз на огромные складки на тунике, сделанные им, чтобы она не очень походила на палатку. Он усмехнулся.

– Не думаю, чтобы мою кандидатуру можно было выставить на конкурс самых изысканно одетых мужчин Двора, верно?

– Конечно, нет.

Они сидели молча, и она изо всех сил пыталась придумать тему для разговора. Почему ей так трудно говорить с ним? Дядя Бен говорил, что я слишком много говорю, а здесь я не могу придумать, о чем сказать.

– Так о чем же говорил мистер Реннер?

– Он напомнил мне о моем долге. Я и забыл, что он у меня еще есть. Полагаю, он был прав, и жизнь продолжается, даже для капитана, потерявшего свой корабль… – последовала очередная пауза, во время которой воздух, казалось, сгустился и стал более тяжелым.

Что же сказать теперь?

– Вы… вы были с «Мак-Артуром» долгое время?

– Три года. Два, как инженер-администратор, и один, как капитан. А теперь он погиб… Впрочем, лучше не начинать об этом. А чем занимаетесь сейчас вы?

– Вы уже спрашивали меня. Я изучаю данные с Мошки-1 и доклады с подаренного корабля… и думаю о том, что скажу, чтобы убедить адмирала взять послов мошкитов с собой. А мы должны убедить его, Род. Я хочу, чтобы было что-то еще, о чем мы могли бы сказать, и чтобы было много времени после того, как мы покинем систему Мошки. – «И чтобы мы провели его вместе, теперь, когда „Мак-Артур“ погиб. Впрочем, не знаю. Неужели я обрадовалась уничтожению моего соперника? Нет, нельзя позволить, чтобы он хотя бы заподозрил об этих моих мыслях…» – А сейчас, Род, у нас так мало времени, и у меня вообще нет никаких мыслей…