Молот Люцифера - Нивен Ларри - Страница 155

— Вас ждут в доме. Проходите.

Хьюго Бек стоял перед теми, кто будет решать его судьбу.

— Я пришел, чтобы сообщить вам сведения, — сказал он. Сказал это слишком тихо.

Их, его судей, было не так много. Точнее совсем мало. Дик Вильсон, Эл Харди, Джордж Кристофер. И остальные. Гарри поразило (как это поражало и прочих): астронавты походили на богов. Гарри узнал Бейкера: он видел его фотографию на обложке «Таймс». Нетрудно было понять и кем являются остальные. Красивая, все время молчащая женщина, — это советский космонавт. Гарри сразу воспламенился желанием поговорить с ней. Но пока что придется ему говорить с другими людьми и о других вещах.

— Вы понимаете, что вы делаете, Гарри? — спросил Эл Харди. Его тон не оставлял сомнений, что это действительно вопрос — как будто он был не совсем уверен, что Гарри продолжает находиться в здравом уме. — Это ваша обязанность сообщать сведения. А вовсе не Бека.

— Я это знаю, — ответил Гарри. — Но я подумал, что вам это следует услышать из первых рук. В это несколько трудно поверить.

— В это я могу поверить, — сказал Джордж Кристофер.

— Можно я сяду? — спросил Гарри.

Харди показал ему рукой на стул, и Гарри подвинулся вместе со стулом на задний план, подальше. Ему очень хотелось, чтобы Хьюго выказал чуть побольше мужества. То, как он себя вел, рикошетом било и по Гарри. Принимали сейчас не так как обычно: ни кофе, налитого в чашки китайского фарфора, ни порции виски.

Правильный учет сил является для Твердыни вопросом жизни и смерти. Действуй, причем действуй наилучшим образом — или постой в стороне. Гарри пытался как раз постоять в стороне, ему доставляло удовольствие сознание собственной необходимости, причем без того, чтобы самому быть вовлеченным в хитросплетения местной политики. Но на этот раз он не в стороне. Серьезно ли обиделся на него Кристофер? И действительно ли наплевать ему, обиделся ли Джордж или нет? Довольно странно, как после Падения Молота понизился уровень мужества Гарри.

— Мы изгнали его, — сказал Джордж Кристофер. — По моему приказу — его и того самого Джерри Оуэна. Черт возьми, их выкинуло даже Братство, и тогда эти подонки попытались прожить, обкрадывая нас, они крали у нас последнее. А еще Оуэн пытался обучать коммунизму моих рабочих! Бек вернется сюда только через мой труп. Лишь через мой труп… Бек!

Кто-то тихо рассмеялся — то ли Леонилла Малик, то ли Петр Яков. Более никто не обратил на оговорку внимания. Ничего смешного в том, что сейчас происходило, не было. И тут-то Гарри подумалось, не перегнул ли он палку.

— Пока вы занимаетесь Хьюго Беком, доктор Форрестер умирает от усталости, — сказал Гарри. — Можете ли вы что-нибудь для него сделать, или это зависит от того, как вы сперва порешите с Хьюго Беком?

Эл Харди даже не отвел взгляда от центра комнаты, где Кристофер испепелял Бека.

— Эйлин! — позвал он. — Отведите доктора Форрестера на кухню и позаботьтесь о нем.

— Хорошо, — вышла Эйлин. Должно быть она все время находилась в прихожей. И увела Дана Форрестера. Астрофизик двигался, идя за ней, словно деревянный. Очевидно было, что он чуть не теряет сознание от изнеможения.

Хьюго Бек облизнул свои толстые губы.

— То, что я расскажу стоит пищи, — сказал он, потея. — Ч-черт, стоит хотя бы черствого содового крекера. Я ведь не просто так хотел узнать, здесь ли вы еще.

Его заявление вызвало недоумевающие взгляды.

— Мы здесь, — сказал Эл Харди. — У вас есть для нас информация или нет? Я еще не будил сенатора, а он хочет поговорить с Гарри.

Хьюго сглотнул слюну:

— Я был с бандитами. С Армией Нового Братства.

— Сукин сын, — сказал Дик Вильсон.

— Как долго? — спросил тут же насторожившийся Эл Харди. — Вам удалось что-нибудь узнать?

— Или, — добавил Кристофер, — ты сбежал, воспользовавшись первым удобным случаем?

— Я узнал достаточно, чтобы, черт побери, мечтать, чтобы это навсегда исчезло из моей памяти, — ответил Хьюго. И Гарри кивнул: это была чистейшая правда.

— Может быть, будет лучше, если вы нам все расскажете по порядку, — сказал Харди. Обернулся в сторону кухни: — Алис, принеси нам стакан воды.

Он завладел их вниманием, подумал Гарри. Теперь, черт побери, говори так, как полагается говорить мужчине!

— Их больше тысячи, — сказал Хьюго. И заметил как вздрогнул при этих словах Дик Вильсон. — Женщины — наверное процентов десять, а может и больше. Это большого значения не имеет. Подавляющее большинство женщин вооружено. Не могу сказать кто действительно стоит во главе их. Похоже, какой-то комитет. Потом: они очень хорошо организованы, вымуштрованы… но, о Господи, они полностью сумасшедшие! Этот сумасшедший проповедник, который является одним из их лидеров…

— Проповедник? — прервал его Дик Вильсон. — Значит, они покончили с людоедством?

Хьюго глотнул и покачал головой:

— Нет, Ангелы Бога не покончили с людоедством.

— Я лучше позову сенатора, — и Эл Харди вышел из комнаты. Вошла, неся стакан воды, Алис Кокс — и огляделась вокруг непонимающе.

— Просто поставь стакан на стол, — сказал Джордж Кристофер. — Хьюго, ты пока можешь подождать рассказывать свою историю.

— Тогда я скажу вам, почему я покинул Графство, — сказал Хьюго. — Мою собственную землю. Мою собственную, черт побери! Мне все время приходилось вдвое больше работать, чем кому-либо из них. После Падения молота они заявили, что их права на землю не меньше, чем у кого угодно другого. Так, а? Мы все равны, именно это я и сам утверждал. Ладно, каждый из них, черт бы их побрал, должен доказать как-то, что мы с ним равны — у всех были шансы. Справедливо?

Все промолчали.

— Все, что я хотел — это работать и чтобы было место для спанья, — продолжал Хьюго. Огляделся вокруг. То, что он увидел, добра не сулило. Кристофер не скрывал своего презрения к человеку, не знающему, как справиться со своими собственными руками. Дик Вильсон боялся слушать и боялся не слушать. Эйлин стояла у двери, возле стула, где сидела женщина-космонавт. Обе они внимательно слушали, никак ее выдавая своих эмоций. У Гарри был кислый вид. Он явно сомневался, стоило ли приводить сюда Хьюго. Мэр Зейц…

Мэр внезапно встал и толкнул незанятый стул по направлению к Хьюго. Хьюго тяжело упал на сиденье.

— Спасибо, — прошептал он.

Мэр молча протянул ему стакан с водой и снова сел.

Леонилла полушепотом заговорила с Петром. В комнате было тихо, и все слышали ее певучую речь. Все глядели на нее, и Леонилла перевела:

— Совещание президиума, — сказала она. — По крайней мере, так по моим представлениям должно проходить подобное совещание. Прошу прощения.

Джордж Кристофер нахмурился. Сел на стул. Подождал еще недолго, и наконец, вошел Эл, сопровождающий сенатора. Харди остановился в дверях и сказал поджидающей в прихожей Алис: — Алис, ты не сможешь съездить за Рэнделлом? И, пожалуй, за мистером Хамнером. Возьми с собой лошадей для них.

На сенаторе Джеллисоне были ковровые шлепанцы и халат поверх брюк и белой рубашки. Его седые волосы остались почти непричесанными. Он вошел в комнату, кивнул, здороваясь, всем, затем посмотрел на Гарри.

— Рад, что вы вернулись к нам, — сказал он. — Добро пожаловать. Мы о вас уже начали беспокоиться. Эл, почему никто не предложил Гарри чашку чая?

— Я сейчас распоряжусь, — ответил Харди.

— Благодарю, — сенатор прошел к своему — с высокой спинкой — креслу, сел. — Извините, что заставил вас ждать. Мне советуют днем чуть подремать. Мистер Бек, вам кто-нибудь что-либо обещал?

— Только Гарри, — то, что ему предложили стул, вернуло Хьюго некоторую долю самообладания. — Мне здесь позволят жить. Это все.

— Прекрасно. Рассказывайте вашу историю.

Хьюго кивнул:

— Помните вы выгнали меня и Джерри Оуэна. Джерри тогда просто обезумел. Готов был убить. Он говорил о… ну, о мести. О том, что взойдут семена бунта, которые он насадил в души ваших людей, мистер Кристофер.

Джордж широко улыбнулся: