Молот Люцифера - Нивен Ларри - Страница 117

— Ты думаешь, что сенатор Джеллисон примет нас?

— Конечно. — Даже если эта надежда обманет, он с Эйлин окажутся в безопасном районе. Это какое-то волшебство, фокус — ехать в Портервилль по рельсам железной дороги. Он должен помочь ей, и ни в коем случае не мешать.

Следующий вопрос Эйлин оказался для Тима неожиданным.

— А меня он примет?

— Ты сошла с ума? Ты представляешь гораздо большую ценность, чем я. Помнишь обсерваторию?

— Конечно. В конце концов я очень хороший бухгалтер.

— Если люди, живущие в окрестностях Портервилля, организовались — наподобие того, как было в Туджунге, им понадобится бухгалтер. Чтобы учитывать распределяемое имущество. Возможно, они даже ввели систему меновой торговли. А тут могут возникнуть трудности, деньги-то вышли из моды.

— А теперь я могу сказать, что ты сумасшедший, — заявила Эйлин. — Все, кто платят налоги, умеют вести счета. Все, кроме тебя, Тим. В эту страну съехалось много бухгалтеров и юристов, и им захотелось, чтобы все походили на них — и в этом они чертовски преуспели.

— Не совсем так.

— Мне кажется, что именно так. Бухгалтеров сейчас хоть пруд пруди.

— Я там без тебя не останусь, — сказал Тим.

— Конечно. Я это знаю. Вопрос в том, впустят нас или нет. Есть хочешь?

— Естественно хочу, детка, — Тим потянулся к заднему сиденью. — Фриц дал нам томатный суп и цыпленка с рисом. И то и другое — консервы. У нас есть на чем подогреть их. Ты можешь вести машину одной рукой?

— Наверное, нет. Сейчас — нет.

— О, пустяки. Все равно у нас нет консервного ножа.

Благодарение Богу, что существуют и невеликие чудеса. Их легче понять. Одним из таких малых чудес была дорога — она выдавалась из моря, пересекая рельсовый путь. Рельсы прорезали дорожное покрытие. Эйлин вдавила тормозную педаль — так резко, что Тим чуть не вылетел в ветровое стекло.

Тим и Эйлин разложили спинки сидений и, обнявшись, уснули.

Эйлин спала беспокойным сном. Она вскрикивала, дергалась, лягалась. Тим обнаружил, что когда он гладит ее ладонью по спине, она расслабляется и засыпает более крепко. И тогда он может уснуть тоже, до следующего вскрика.

Он проснулся. Бесконечная ночь, пронизанная воем ветра. И панически вонзившиеся в его руку ногти Эйлин. И страшно раскачивающийся автомобиль. Глаза Эйлин широко раскрыты, губы напряжены.

— Ураган, — сказал Тим. — Сильный удар, пришедшийся в океан, породил ураганы. Радуйся, что мы уже успели найти безопасное место.

Эйлин ничего не ответила.

— Мы здесь в безопасности, — повторил Тим. — Пока он бушует, мы можем поспать.

Эйлин рассмеялась: — Ты даешь! А что бы произошло, если б он застиг нас, когда мы ехали по рельсам?

— Тогда тебе бы осталось лишь надеяться, что действительно такая хорошая, какой себе кажешься.

— О, Господи, — сказала Эйлин и — невероятно! — тут же уснула.

Вой и раскачивание. Тим лежал рядом с Эйлин. Переворачивали ли ураганы автомобили? Еще как переворачивали. И думая об этом Тим почувствовал, что он голоден. Может быть, удастся с помощью бампера открыть банку с супом? После того как кончится ураган.

Он задремал и проснулся. Вокруг было абсолютно тихо. Даже дождь не шел. Тим разыскал банку с супом и вылез из машины. Он умудрился погнуть бампер (немножечко), зато надорвал крышку банки. Он глотал суп — именно к такому супу он всегда относился с почтением.

Он поднял глаза к небу и увидел россыпь звезд — чистых и ясных.

— Прекрасно! — сказал он. И торопливо полез обратно в машину.

Эйлин уже не спала — сидела. Тим отдал ей банку с супом:

— Я думаю, мы сейчас в глазу урагана. Если хочешь увидеть звезды, быстро глянь и возвращайся обратно.

— Нет, спасибо.

Суп был холодный и тягучий. После него и Тиму и Эйлин захотелось пить. Решив собрать дождевую воду, Эйлин выставила банку на крышу машины. А потом она и Тим легли снова, дожидаясь утра.

Ливень начался снова — неистовый, сильный Тим потянулся в окно за банкой — и обнаружил, что она исчезла. Он разыскал на полу пустую банку из под пива, содрал с нее крышку. Дважды наполнил ее дождевой водой, льющей с крыши машины.

Несколькими часами позже ливень утих, превратился в покрапывание. Был самый разгар дня, с неба сочился тускло-серый свет, и можно было видеть, что вокруг море, по волнам которого плыли различные предметы и трупы. Плыли трупы собак, кроликов и коров. И бесчисленное количество человеческих жертв. Плыло дерево во всех его видах и формах: стволы, мебель, стены домов. Тим вылез из машины и выловил из воды несколько обломков. Сложил их на бак машины. — Если мы найдем себе какое-нибудь убежище, — сказал он, — у нас есть еще одна банка супа.

— Хорошо, — ответила Эйлин. Она сидела, четко выпрямившись, управляла рулевым колесом. Двигатель урчал. Тим не торопил Эйлин. Он знал, что любое дело делается лучше, если оно делается без принуждения. И он знал, чего ей стоило то, что она сейчас делала.

Эйлин передвинула рычаг.

— Держись, — сказал Тим, показывая, и положил руку ей на плечо. Эйлин кивнула и перевела рычаг обратно на нейтраль.

Серебристо-серым валом к ним катилась волна. Волна не была высока. Когда она докатилась до машины, в высоту она достигала не более двух футов. Но на протяжении всей ночи уровень моря повышался, и сейчас вода стояла у ободов колес. Волна мягко ударила в машину, подняла ее, понесла. И почти сразу опустила ее — мотор не успел заглохнуть.

Голос Эйлин прозвучал обессиленно:

— Что это? Снова землетрясение?

— Я бы предположил, что где-то обрушилась дамба.

— Понимаю. Так и было. — Эйлин попыталась рассмеяться. — Дамба рухнула! Всю жизнь теперь — удирать.

— Чероки бегут от Форта Мюдж!

— Что?

— Так. Оставим это, — сказал Тим. — Вся эта вода там… то есть здесь, означает, что рухнула отнюдь не первая дамба. Обрушились вероятно все плотины и дамбы. Может быть, кое-где инженеры и механики успели вовремя открыть водостоки. Может быть. Но большинство плотин — разрушено. — Что, подумал он, означает, что электроэнергии больше, видимо, нигде нет. Сдохли даже центры электроэнергии на местах. И он подумал — а, может, уцелели силовые станции и генераторы? Плотины можно будет выстроить заново.

Эйлин передвинула рычаг. «Блейзер» медленно двинулся вперед.

Рельсы Южной Тихоокеанской железной дороги довели их почти до Портервилля. Насыпь и лежащие на ней рельсы постепенно шли вверх. И, наконец, то, что лежало вокруг машины, уже не было морем. Это была земля, и выглядела она так, будто только что поднялась из морских пучин: воды Атлантики возвращались в свои берега. Но Эйлин продолжала вести машину по рельсам — хотя ее плечи и вздрагивали, сведенные напряжением.

— На железнодорожной насыпи нам не повстречаются ни люди, ни остановившиеся автомобили, — сказала она. — Так мы избежим встречи с ними, правда? — Но полностью уклониться от встречи с чужими не удалось. Временами по сторонам попадались группки беглецов. В самом жалком состоянии они, обычно члены одной семьи, брели неизвестно куда.

— Я ненавижу себя за то, что мы без остановки преспокойно катим мимо них, — сказала Эйлин. — Но… кого из них нам следовало бы взять к себе? Первых же встреченных нами? Или выбрать кого-то? Неважно, как бы мы ни решили поступить, но машина была бы битком набита, а впереди — тоже люди…

— Все правильно, — сказал Тим. — А больше нам все равно ехать некуда. — Но задумался ощущая ее мысли. Вправе ли они рассчитывать, что кто-то поможет им? Они-то сами никому не помогали…

К юго-востоку от Портервилля они съехали с насыпи. Тут их дорога и железнодорожный путь расходились. Машину повел Тим, а Эйлин легла на раскинутом пассажирском сиденье. Она крайне устала, но заснуть не могла.

Было видно, что недавно все вокруг было затоплено. Поглядев на разрушенные здания, поваленные заборы и вырванные с корнем деревья, Тим уверился, что наводнение пришло сюда с того же направления, откуда ехали и они. Все было покрыто грязью, и Тим не раз получил повод гордиться точностью своего выбора. Вряд ли какая другая машина в мире прошла бы там, где проходил «Блейзер».