Граница горных вил - Тихомирова Ксения - Страница 94

Я уже говорил однажды, что попытки выручить Андре были мучительными, сложными и почти до самого конца казались безнадежными.

Мы долго и, как выяснилось, напрасно расследовали историю о люках и подземных ходах. Я таскал Кроноса на Круг (точнее, он меня таскал: он проходил Порог свободно); мы разыскали мудрых вил, которые спасли ему жизнь. Они были прекрасны, грозны и невероятны. Они показали нам все заваленные и засыпанные колодцы, которые нас интересовали: на нейтральной полосе между Порогом и главным хребтом Круга и другой — ниже Порога. Недалеко от этого места мы разыскали тот самый люк, который вел когда-то в само подземелье, через границу. Покопавшись там три дня, поняли, что этой угрозы больше не существует, но и до Андре мы так не доберемся. Там Кронос вспомнил, наконец, что этот подземный ход он сам когда-то за собой обрушил, причем со всей возможной добросовестностью.

— Откуда же взялись те, кто на вас напал? — спросил я его.

— Сторожили вход, — ответил он в своей сомнамбулической манере. — Плохо сторожили. Я не рассчитывал, что мне дадут там выйти и пройти… Но я увидел свет и небо и пошел куда глаза глядят. Мне было все равно, пристрелят меня или я задохнусь… настоящим воздухом.

Наш с Кроносом поход имел один побочный результат, не связанный с основным расследованием. Те вилы, что когда-то спасли Кроноса, на прощанье учинили мне допрос: кто я, откуда, что делаю на благо волшебной страны, какую веру исповедую и кто мой приходской священник. Потом вилы подробно расспросили про нашу беду и заботу, посовещались и объявили свой приговор: во-первых, признали меня законным королем, а во-вторых, предложили чуть облегчить мою службу тем единственным, что они могли мне дать, — пригоршней воды из волшебного источника.

— Тебе, может быть, нужно будет пересечь Порог срочно или тайно. Позвать на помощь, спасти кого-нибудь… Но решай сам, нужен ли тебе такой дар.

Я подумал и согласился его принять. Если бы не Дени, может, и струсил бы. Кто меня знает.

Дьюла и его пограничники с помощью Бет (открывавшей им дверь) исследовали дорогу, которая шла от западной базы через границу. Это было очень перспективное направление поисков — в том смысле, что совершенно безграничное. В огромное подземелье вел не один вход. Была сложная система вентиляционных люков (в один из них собирался вылезти Андре). Была шахта, через которую подземная тюрьма снабжалась всем необходимым (абсолютно неприступная); еще одна шахта, через которую можно было поднять готовую продукцию из четвертого яруса. Выбраться через нее, правда, не смог бы и Андре. Все шахты жестко охранялись, а вентиляция была мастерски спрятана от посторонних глаз, поскольку находились уже не в Альберовых владеньях. Именно в это дикое высокогорье выводила наша западная дорога, и мы прочесывали его изо всех сил. Наткнулись на пару отдушин, но проникнуть в них не сумели.

Дон Пабло с юными помощниками повели атаку с третьей стороны. Они раскопали подпольную торговлю оружием, которым занималась фирма Альбера. Эти материалы могли взорвать всю его лавочку в два счета, но мы боялись пускать их в ход. Как и Стрем, мы считали, что, если вспугнуть Альбера, он погубит всех, кто находится в подземелье, в том числе и Андре. Или Андре в первую очередь — это уже роли не играло. Мы ловко оформили этот материал и собирались, если не появится идей получше, поторговаться с Альбером: он нам — Андре, мы ему — компромат. Но шансов, что он согласится, было мало. Ведь он понимал, что мы его в покое не оставим и что Андре — единственная гарантия его относительной безопасности.

Особенно тревожило нас упоминание о каком-то открытии и о том, что Альбер собирался за год покорить мир. Мы каждую минуту ждали от него пренеприятнейших вестей.

В первый раз он позвонил через четыре месяца после исчезновения Андре. Это был тот самый телефонный разговор со мной, о котором я уже говорил. Тогда мне показалось, полностью безрезультатный. Я ошибался. Позже, сопоставив события, мы поняли, что Альбер получил сильный и неожиданный удар. Он хотел говорить с Кэт и не знал, что мы уже вернулись, — так, проверял на всякий случай. Кэт по рассеянности обманула его: сказала, что мы уехали на год, и он рассчитывал на это. Именно поэтому он хотел подготовить все во внешнем мире, а уж потом добираться до Кэт. И его совершенно не интересовало, выживет Андре или погибнет. Ему не нужен был ни соперник, ни заложник, и торговаться он не собирался: хотел все взять даром.

Однако Кэт от него ускользнула, и это смешало все планы. В далекой перспективе Альбер хотел с ее помощью добраться до Круга и обрести бессмертие (план был невыполним, но Альбер этого не знал). Но это напоследок, в качестве апофеоза. А для начала он хотел бы иметь щит. Нет Кэт — нет и щита, а шантажировать без него весь мир — слишком рискованное дело. Андре добавил ему сомнений своей сказкой о том, что щит — это не физика, а волшебство, и вроде даже доказав это опытами. И, кроме всего прочего, Альбера подвело то, что он поверил экспертизе Стрема. В общем, полный провал.

Вот тогда он стал подумывать и о торговле, запретил убивать Андре и стал гоняться за Кэт. Он раскинул сеть и ждал, не появится ли его ускользнувшая невеста где-нибудь в большом мире. Но Кэт теперь и носу за границу не показывала.

Альбер звонил еще раз и опять говорил со мной. Результат тот же. Вообще-то этих звонков было больше. Я не сидел при телефоне как привязанный и не держал секретаря. Альбер, кажется, надеялся, что однажды трубку возьмет Кэт, но трубку хватал Николка (а Милица отнимала), Бет, дон Пабло, Дьюла. Кто угодно. И только Кэт боялась моего телефона как огня.

Это тянулось долго, но Альбер все равно ждал, пока его резервуары наполнятся «соляной эссенцией». Здесь ему тоже подставили ножку, но он еще не знал о том, как обстоят дела в его резервуарах.

Наконец он еще раз нам позвонил, попал на меня и выдвинул ультиматум. Он якобы нашел похищенного у нас художника (туманно намекнув, что обыскал весь мир, — ну прямо подвиг совершил ради прекрасной дамы). Но хочет видеть Кэт, свою невесту, которую мы, злые родственники, прячем от него. И предлагает нам явиться на переговоры. На его территорию, поскольку нам он не доверяет и не хотел бы подвергать свою жизнь риску.

— Мне бы хотелось сопровождать Кэт в этой поездке, — сказал я первое, что пришло в голову.

— О, вы — пожалуйста! И я готов принять любую свиту. Но ни с одной вилой, кроме Кэт, я иметь дело не намерен. Вы поняли меня? Это невежливо, я знаю, но не смогу принять вашу супругу.

Он ничем не угрожал и не оговаривал условий — и так все было понятно.

Я сказал, что передам его предложение, и он получит ответ в тот же час на следующий день.

Мы собрались на совещание, которое выглядело похоронным. Продумали и обсудили дюжину вариантов — один другого безнадежней.

— Может быть, все-таки напустить на него французское правительство? — спросил дон Пабло.

— Или атаковать его и взять под стражу. Мы ведь будем под щитом, — предложил Ференц.

— Андре погибнет в том и в другом случае, — вздохнула Бет. — Убить человека очень легко.

— Зря мы не попытались похитить самого Альбера, пока он болтался по свету, — вздохнул Дьюла. — Из укрепленной резиденции его уже не вытащить.

— И это бессмысленно. Ну, выкрали бы мы его, а он бы тут же заявил: или отпустите меня немедленно, или конец вашему парню. Пришлось бы отпустить, — сказал Робби, допущенный на военный совет, и все с ним согласились.

— Но не пойти нельзя, — взмолилась Кэт. — Ведь это подло. Вы же не можете мне запретить хотя бы попытаться что-то сделать!

— Да, конечно, — кивнул дон Пабло. — Этот вопрос вправе решать только вы сами. Но не забывайте, какую опасность представляет этот человек для всей страны.

— Я все равно поеду, — бросила Кэт. — Не нужно мне никакой свиты!

Но без свиты мы ее не отпустили. Было решено, что дон Пабло приведет в состояние боевой готовности наш компромат; Дьюла и Бет будут ждать у самой границы. А с Кэт отправлюсь я и Тонио — специалист по приключениям во внешнем мире. Он сам на этом настоял: сказал, что не отпустит меня одного — и точка.